Infinitiw

Житель Калининграда украшал двор самодельными деревянными фигурами. Но одной соседке одна из них показалась похожей на черта. И она решила с ней разобраться по-свойски: повалила фигуру, облила белой краской и оставила гневную записку. Однако все это вылилось в настоящее противостояние, в результате которого зачинщица еще и пыталась выставить себя жертвой травли. А что в итоге?

Что случилось?

Гражданин Б. увлекался резьбой по дереву и своими руками изготавливал декоративные фигуры. Некоторые из них он с одобрения соседей установил во дворе жилого комплекса. Среди скульптур был и деревянный дракон.

Но одной из жительниц комплекса такое украшение не понравилось. По ее мнению, дракон больше напоминал черта и совершенно не вписывался во внешний вид двора.

Женщина решила проблему по-своему: уронила фигуру на землю, после чего облила ее белой эмалью и прикрепила записку «Уберите этого черта».

У дракона оказалось повреждено крыло. Автор обратился в полицию, но уголовное дело возбуждать не стали. Зато во время проверки женщина сама письменно призналась, что толкнула скульптуру и испачкала ее краской.

Б. заказал оценку повреждений. Специалист подсчитал, что восстановление дракона обойдется в 15 тысяч рублей.

Тогда мужчина обратился в суд. Кроме стоимости ремонта он потребовал еще 10 тысяч рублей компенсации морального вреда: по его словам, после случившегося у него пропало вдохновение и он перестал создавать новые фигуры.

Но соседка тоже не собиралась уступать. В свое оправдание она заявила, что дракон стоял рядом с газовым оборудованием и был пропитан горючим льняным маслом, а она лишь пыталась предотвратить пожар.

Кроме того, по ее словам, скульптуры стояли во дворе незаконно, без решения общего собрания собственников. А сломать тяжелому дракону крыло она, пенсионерка, якобы вообще не могла.

И это было только начало.

Женщина подала встречный иск к Б. на 2,8 млн рублей компенсации морального вреда. Она утверждала, что после истории с драконом мужчина устроил ей настоящую травлю: настроил против нее жильцов, распространял сплетни, публиковал фотографии и видео в домовом чате и организовал коллективные жалобы.

По ее словам, из-за этого серьезно пострадало здоровье ее самой и мужа.

Что решили суды?

Суд поддержал автора деревянной фигуры.

В материалах полицейской проверки нашлось собственноручное объяснение соседки, а повреждения дракона зафиксировал дознаватель. Кроме того, обстоятельства случившегося подтверждались показаниями свидетеля и записями камер наблюдения.

Версию о предотвращении пожара суд не принял. Ведь женщина не просто повалила фигуру, но еще и облила ее краской, оставив записку с требованием. На желание обезопасить двор это не похоже.

При этом даже возможные нарушения при установке скульптуры не давали соседке права самостоятельно портить чужое имущество. По ст. 1064 ГК РФ причиненный имуществу вред подлежит возмещению.

Поэтому с женщины взыскали 15 тысяч рублей на восстановление дракона и судебные расходы — всего около 25 тысяч.

Не повезло соседке и со встречным иском на 2,8 млн рублей.

Свидетели рассказали, что жильцы сами обсуждали ее поступок и собирали подписи в поддержку автора дракона — в отличие от скандальной соседки, большинство жильцов ЖК поддерживало творчество мастера. Доказательств, что именно Б. распространял порочащие сведения или организовал травлю, не нашлось.

Кроме того, суд указал, что обращение человека в полицию или суд само по себе не является травлей. Для ответственности нужно доказать, что обращения были заведомо ложными и подавались исключительно ради причинения морального вреда.

Апелляция оставила решение без изменения: соседка должна возместить ущерб за дракона, а ее требование о миллионах отклонено (Определение Калининградского областного суда по делу N 33-3138/2026).

Героиня этой истории много лет жила с сыном в общежитии. После ухудшения здоровья ей присвоили инвалидность, а комнаты признали непригодными для ее проживания. Женщина попросила другое жилье вне очереди, но чиновники отказали из-за странной формальной причины.

Что случилось?

Гражданка Б. много лет работала педагогом в колледже, который предоставил ей для проживания две комнаты в общежитии. Там она жила вместе с сыном.

Собственной квартиры у нее не было. Еще в 2010 году Б. признали малоимущей и поставили на учет как нуждающуюся в жилье. Однако очередь до нее никак не доходила.

Спустя годы у Б. серьезно ухудшилось здоровье. В 2023 году ей установили первую группу инвалидности, и она была вынуждена пользоваться креслом-коляской.

Однако и само общежитие, и комната оказалась совершенно не приспособлены для такой жизни. Комиссия даже официально признала ее непригодной для человека на коляске, а в подъезде общежития не было ни лифтов, ни пандусов, ни подъемника. Причем исправить ситуацию ремонтом или реконструкцией было невозможно, нужно было только новое жилье.

Тогда Б. обратилась в администрацию с просьбой предоставить ей и сыну квартиру вне очереди — приспособленную для ее нужд.

Но чиновники отказали, так как не была соблюдена одна небольшая формальность. По ст. 57 Жилищного кодекса Б. действительно соответствовала по критериям здоровья и могла претендовать на получение квартиры вне очереди.

Но был нюанс: такое право предусмотрено для тех, у кого есть личное жилье, а также для нанимателей по договору соцнайма. А женщина получила жилье по иному основанию — от работы. Следовательно, заявили чиновники, права на квартиру без очереди она не имеет, даже если все остальные критерии соблюдены.

Что решили суды?

Районный, и областной, и кассационный суды поддержали администрацию.

Суды посчитали, что из-за несоблюденной формальности такая льгота на нее действительно не распространяется, а отступить от буквы закона чиновники не могут.

Тогда Б. решила обратиться в Конституционный суд, чтобы оспорить саму эту норму Жилищного кодекса.

Что сказал Конституционный суд?

КС с подходом судов и чиновников не согласился.

Значение имеет не только формальность, но и реальная возможность человека иметь пригодное жилье. Если общежитие является единственным местом, где он может постоянно жить, государство не вправе игнорировать то, что из-за инвалидности помещение стало для него неподходящим.

КС указал: малоимущий человек на коляске при определенных условиях вправе получить другое жилье по соцнайму вне очереди, даже если проживает в общежитии от работы.

Если человек не может самостоятельно обеспечить себе подходящее жилье, органы власти должны рассмотреть все способы помощи — например, обмен помещений или жилье из соцфонда.

А пока подходящее постоянное жилье не предоставлено, при желании самого человека ему должны предоставить пригодное временное помещение из маневренного фонда (Постановление Конституционного суда от 05.11.2026 N 64-П).

К счастью, пока рассматривалась жалоба в КС, бюрократическая машина уже зашевелилась: Б. выиграла другое дело в суде, и администрацию уже обязали предоставить ей с сыном квартиру вне очереди. Правда, заняло это без малого три года, а все это время Б. была вынуждена жить в общежитии, где не было для нее никаких условий.

Эта романтическая, казалось бы, история разорила одного из ее героев, а второго привела на скамью подсудимых. А все из-за неразделенной любви и бесконечных финансовой проблем. К счастью, закончилось все хорошо, и жили они долго и счастливо — правда, уже раздельно.

Что случилось?

Гражданин Б. познакомился в известном тг-боте знакомств с симпатичной девушкой. К ней он быстро начал испытывать симпатию и надеялся построить близкие отношения.

Девушка о его чувствах знала и поддерживала надежду на взаимность. При этом время от времени начала обращаться за деньгами: сначала рассказывала о долгах, проблемах со здоровьем и других жизненных трудностях, потом начала просить небольшие суммы, а потом и побольше.

Молодой человек, надеясь на расположение дамы, деньгами охотно помогал. За полгода он неоднократно отправлял ей переводы, всего на счет девушки ушло более 1 млн рублей.

Однако счастливая совместная жизнь все никак не наступала, а финансовые проблемы у девушки все никак не заканчивались. Б. постепенно понял, что его просто использовали ради денег, и обратился в полицию, обвинив девушку в мошенничестве. Он утверждал, что заводить с ним отношения она и не собиралась, а лишь хотела денег.

В отношении девушки возбудили уголовное дело о мошенничестве в особо крупном размере. Следствие согласилось с тем, что она намеренно пользовалась доверием мужчины и его надеждами на отношения, чтобы получать деньги.

Девушка на всех этапах свою вину отрицала. Она утверждала, что ее слова и чувства были искренними, а финансовые проблемы — реальными.

Молодой человек сам выражал готовность помочь деньгами, а изначально они действительно обсуждали возможность возврата некоторых сумм, однако позднее он помогал ей добровольно и денег обратно не требовал.

Что решили суды?

Суд, тем не менее, поддержал обвинение, девушку признали виновной по ч. 4 ст. 159 УК РФ и назначили три года лишения свободы условно с испытательным сроком.

Более того, суд частично удовлетворил гражданский иск мужчины и обязал ее вернуть 830 тысяч рублей.

Но защита обжаловала приговор. Адвокат настаивал, что сам по себе факт получения переводов еще не доказывает умышленного обмана и намерения похитить деньги. А умысел девушки именно на извлечение финансовой выгоды не был доказан.

И апелляция отменила обвинительный приговор и полностью оправдал девушку за отсутствием состава преступления.

Как указал коллегия, для мошенничества недостаточно установить, что один человек передал другому деньги, а его ожидания впоследствии не оправдались. Необходимо также доказать, что получатель действовал с умыслом на хищение, используя обман или злоупотребление доверием.

При этом добровольная материальная помощь, подарок и передача денег в долг — юридически разные вещи. И сам по себе неудавшийся роман не превращает потраченные на другого человека деньги в мошенничество.

В итоге с девушки сняли обвинение, отменили подписку о невыезде и признали за ней право на реабилитацию. Во взыскании 830 тысяч рублей мужчине также отказали (Решение Новосибирского областного суда по делу N 22-4188/2026).

Героиня этой истории решила посетить Армению. Но на пересадке сотрудник авиакомпании заявил, что ее паспорт недействителен: буквально три дня назад женщине исполнилось 45 лет. Она пошла в суд, потребовав возместить стоимость билетов и причиненный ущерб из-за сорвавшейся поездки. Что в итоге?

Что случилось?

Гражданка Б. решила порадовать себя на юбилей поездкой в солнечную Армению и купила билеты зеленой авиакомпании из Красноярска в Ереван с пересадкой в Новосибирске и обратно. За билеты заплатила 40 тысяч рублей.

Б. прекрасно отметила день рождения, а через три дня вылетела в Ереван. Заменить российский паспорт не успела, но была уверена, что это не помешает поездке.

Б. без проблем долетела из Красноярска до Новосибирска. Но при посадке на следующий самолет в Ереван сотрудник авиакомпании отказался ее пропускать.

Оказалось, в авиакомпании посчитали, что паспорт женщины утратил силу сразу после ее 45-летия, ведь по закону паспорт надо менять после этого возраста. Поэтому в Армению с таким документом она не полетит.

В итоге после долгих препирательств Б. на рейс так и не пустили. Пришлось возвращаться в Красноярск и в тот же день покупать новые билеты до Еревана через Москву. За вынужденное изменение маршрута пришлось доплатить 123 тысячи рублей. Причем второй полет прошел без проблем.

Б. направила авиакомпании претензию и потребовала возместить расходы. Однако авиакомпания отказала, настаивая, что не обязана была сажать ее на рейс с таким паспортом.

Тогда женщина обратилась в суд, потребовав вернуть деньги за первоначальные и новые билеты, выплатить неустойку, компенсацию морального вреда и потребительский штраф.

Что решили суды?

Суд первой инстанции поддержал Б.: ее паспорт был действителен, поэтому оснований отказывать в перевозке не имелось.

Дело в том, что после достижения 20 или 45 лет старый паспорт сохраняет силу до оформления нового еще 90 календарных дней.

Причем это правило касается не только поездок по России.

Б. показала ответ ФСБ, согласно которому в течение этих 90 дней граждане могут использовать внутренний паспорт для выезда в Армению и некоторые другие страны, куда россиянам разрешен въезд без загранпаспорта.

Таким образом, спустя три дня после 45-летия паспорт Б. оставался действительным, а отказ в полете был незаконным.

Авиакомпания оспаривала не только сам факт нарушения, но и сумму: утверждала, что женщина уже воспользовалась первой частью перелета, поэтому возвращать ей нужно лишь 12 тысяч рублей за неиспользованный участок Новосибирск — Ереван. А покупка новых билетов, по мнению перевозчика, к его действиям отношения не имела.

Однако суд с этим не согласился: если бы пассажирку не сняли с рейса, ей не пришлось бы возвращаться домой и заново покупать билеты.

Поэтому с авиакомпании взыскали 160 тысяч рублей стоимости первоначальных билетов и новых перелетов, столько же неустойки, 10 тысяч компенсации морального вреда, почти 170 тысяч потребительского штрафа и 35 тысяч расходов на юриста.

Всего получилось 540 тысяч.

Авиакомпания попыталась оспорить решение, заявляя в том числе, что закон «О защите прав потребителей» к международной перевозке неприменим.

Но апелляционный суд отклонил эти доводы: нарушение произошло на территории России, а пассажирка заключила договор с российской авиакомпанией. Решение оставили без изменения (Определение Красноярского краевого суда по делу N 33-11972/2026).

Мужчина ввез в Россию Mercedes, чтобы подарить его супруге. Он заплатил за него льготный утильсбор, как за личный транспорт. А спустя некоторое время после подарка супруги получили письмо от таможни, где с них требовали доплатить более 500 тысяч утиля. Дело дошло до суда. Что в итоге?

Что случилось?

В 2024 году гражданин Б. приобрел на заказ Mercedes-Benz C класса 2016 года выпуска. Машину ему привезли из Японии, за нее он уплатил утилизационный сбор по льготной ставке — 5200 рублей.

В августе того же года супруги заключили договор дарения, после чего супруга, гражданка Б., зарегистрировала Mercedes на свое имя.

Спустя пару лет, в январе 2026 года, Б. получила неожиданное письмо от Хабаровской таможни с требованием доплатить 523 600 рублей утильсбора, а заодно и пени за двухлетнюю просрочку.

Оказалось, что таможня проверила сведения ГИБДД и обнаружила: машину ввез и оплатил утильсбор один человек, а зарегистрирована она на другого.

А льготный утильсбор предусмотрен для автомобилей, ввозимых гражданами для личного пользования. При этом правила требовали зарегистрировать автомобиль на плательщика сбора в течение 12 месяцев, а при отчуждении машины другому лицу до истечения этого срока нужно было доплатить утильсбор по обычной коммерческой ставке.

Таможня решила, что герои нашей истории нарушили эти условия. Поэтому льготный сбор пересчитали, и вместо 5200 рублей получилась сумма более полумиллиона.

Б. попыталась объяснить, что никакой коммерческой продажи не было, машина приобреталась в браке и осталась в семейном пользовании, а просто была ей подарена супругом.

Но таможню это не убедило. Тогда Б. обратилась в суд с требованием признать доначисление незаконным.

Что решили суды?

Суд первой инстанции указал, что при определении назначения ввезенного автомобиля нельзя ограничиваться формальной проверкой того, на чье имя он зарегистрирован. Необходимо учитывать и реальные обстоятельства его приобретения и использования.

В данном случае супруги состояли в зарегистрированном браке, а автомобиль изначально покупался для семейных нужд.

Несмотря на договор дарения, суд пришел к выводу, что режим общей совместной собственности супругов не изменился. Мужчина не утратил возможности пользоваться Mercedes и даже был вписан в страховку вместе с женой и ее матерью.

При этом таможня не представила доказательств, что автомобиль использовался для предпринимательской деятельности, перепродажи или каких-либо иных целей, не связанных с личными потребностями семьи.

Суд также сослался на разъяснения Верховного суда: само по себе последующее заключение сделки с ввезенным товаром еще не означает, что он изначально предназначался не для личного пользования.

Поэтому доводы таможни признали формальными и недостаточными, требование о доплате 500 тысяч утильсбора и начисленных пеней признали незаконным (Решение Пушкинского районного суда Санкт-Петербурга по делу N 2а-3092/2026).

Герой этой истории записал двоих детей в спортивную школу, а вместе с договорами получил несколько согласий на использование персональных данных. Школа хотела хранить сведения о здоровье детей, публиковать их фотографии в рекламе и ограничить возможность отзыва согласия на годы вперед. Отца такие условия возмутили, но даже суды не встали на его сторону.

Что случилось?

Гражданин Б. заключил со спортивной школой договоры на платные занятия для двух детей. К документам прилагались еще три соглашения, которые нужно было обязательно подписать.

Первое разрешало школе обрабатывать большой перечень сведений о детях и родителях: от адресов и паспортных данных до места работы взрослых, оценок, спортивных достижений и поездок детей.

Второе касалось здоровья: медицинских справок, результатов осмотров и сведений о медицинской группе.

А третье позволяло бесплатно снимать детей на фото и видео, а затем размещать изображения на сайте школы, в соцсетях, СМИ и рекламных материалах.

Но больше всего Б. возмутили сроки. Согласия действовали еще пять лет после окончания договоров со школой, а затем автоматически продлевались на такой же срок, если их не отозвали.

При этом в документах было указано, что школа прекратит обработку данных даже после письменного заявления только по истечении пятилетнего срока.

Получалось, что даже если ребенок перестанет заниматься спортом, отозвать согласие и добиться удаления сведений сразу не выйдет.

Б. посчитал условия незаконными и навязанными. Он потребовал через суд изменить документы и выплатить ему 100 тысяч рублей компенсации морального вреда.

Что решили суды?

Суд первой инстанции указал: сведения о здоровье и подготовке детей нужны школе для допуска к тренировкам и организации занятий. Остальные данные также сочли соответствующими заявленным целям обработки.

А условия о пяти годах и автоматическом продлении суд признал допустимыми: закон требует указывать срок действия согласия и способ его отзыва, но не запрещает само продление.

Более того, суд сослался на правило, позволяющее сторонам договора установить иной срок прекращения обработки и уничтожения данных после отзыва согласия.

Согласие на съемку и использование изображений тоже признали законным. При этом суд отдельно отметил: разрешение публиковать фотографии ребенка можно отозвать в любое время.

Не помогли и доводы о том, что подписать документы заставили ради допуска к занятиям. Доказательств принуждения и нарушения прав детей суд не нашел, поэтому в компенсации тоже отказал.

И даже апелляция и кассация поддержали школу. Все требования отца оставили без удовлетворения (Определение Седьмого КСОЮ по делу N 88-13927/2026).