Ответ на пост «Я свидетель, что случилось?»22
Липовый чек поставил под удар его собственный дом
Мне время от времени попадаются так называемые суверенные граждане — люди, которые любят подавать липовые юридические документы, напичканные латинскими выражениями и заверенные у нотариуса красной печатью, чтобы всё выглядело официально. Они считают, что юридические термины работают как заклинания: достаточно вписать в документ нужные слова — и юридическая проблема волшебным образом исчезнет. Юристы и судьи терпеть их не могут. С ними просто невозможно иметь дело.
Несколько лет назад мне довелось вести дело друга. Это был семейный спор из-за наследства: брат моего клиента задолжал ему деньги. Брат оказался сторонником движения «суверенных граждан» и прибрал к рукам отцовские деньги в обход процедуры оформления наследства. Для этого он добился, чтобы его добавили в число совладельцев нескольких банковских счетов пожилого отца. В Канаде так делать нельзя — суды подобные фокусы явно не одобряют. Но сам он рассуждал по принципу «кто успел, тот и съел», а завещание отца его совершенно не волновало.
От меня ему ушло письмо с требованием вернуть деньги, но он пошёл по привычной для Sov Cit схеме: «расплатился» с моим клиентом «чеком». Это был не обычный чек, выписанный с настоящего банковского счёта. Вместо этого он прислал какую-то странную липовую бумажку, которую нашёл в интернете. Банка, на который был выписан чек, вообще не существовало, а на обороте мелким шрифтом значилось множество странных формулировок.
Проблема с этими Sov Cit в том, что они совершенно не понимают, к каким последствиям могут привести липовые документы и сомнительные советы из интернета. Отправив мне этот фальшивый чек, брат совершил огромную ошибку.
«Я могу его обналичить?» — спросил клиент, когда я показал ему чек.
«Конечно. Только заранее предупреди банк, что знаешь: чек не будет оплачен. Иначе там могут подумать, что ты пытаешься провернуть мошенничество».
Клиент предъявил чек к оплате, и, разумеется, банк его отклонил.
После этого мы подали на брата в суд, потребовав вернуть деньги, которые он присвоил из наследства. Иск был коротким и простым, всего на несколько страниц. Брату вручили документы прямо по адресу его дома, который благодаря украденным из наследства деньгам принадлежал ему без всякой ипотеки.
На защиту у него было тридцать дней. И вот на тридцатый день я получил его возражения на иск, наполненные обычной чепухой в духе Sov Cit. Но в этих документах была ещё и колоссальная ошибка — одна из самых серьёзных, какие мне доводилось встречать за всю мою практику.
Брат-Sov Cit принялся преследовать меня и моих сотрудников. Он отправлял электронные письма, присылал бумажные письма, оставлял голосовые сообщения. Без приглашения являлся в офис, требовал встречи со мной и угрожал. Всё это продолжалось до тех пор, пока полиция не предупредила его, что при следующем визите его арестуют. Но к тому времени уже подошёл день судебного заседания.
И вот я в суде, прошу вынести решение в пользу клиента. А брат-Sov Cit сидит напротив и несёт свою юридическую чушь, произнося слова, значения которых сам не понимает. Судья пресёк его выступление секунд через десять и вынес решение в пользу моего клиента.
У брата-Sov Cit случилась настоящая истерика, и его вывели из здания суда. Разумеется, он подал апелляцию. Но меня это совершенно не беспокоило: свою главную ошибку он допустил ещё в самом начале.
Его ошибка была серьёзной и роковой. Не знаю, как обстоят дела в других странах, но в Канаде, если кто-то выписал вам чек, а банк отказался его оплачивать, можно подать на этого человека в суд. Достаточно доказать, что выписанный на ваше имя чек не прошёл, — и этого хватит. Суд вынесет решение в вашу пользу. Получается, отправив моему клиенту липовый чек, брат сам предоставил ему железное основание для иска, который было практически невозможно проиграть. Разумеется, я немедленно этим воспользовался.
Когда чек брата не прошёл, мой клиент подал на него ещё один иск — отдельное судебное дело, которое мы открыли в тот же день, что и дело о наследстве. Внешне оба иска выглядели практически одинаково, по крайней мере на первой странице. Имя истца совпадало, имя ответчика тоже, а номера судебных дел различались всего одной последней цифрой. Когда мы вручили брату первый иск — по поводу наследства, — одновременно предъявили ему и второй, за неоплаченный чек.
Думаю, брат решил, что второй иск — просто копия первого. Он представил возражения только по делу о наследстве. По делу о неоплаченном чеке он вообще ничего не предпринял, поэтому через тридцать дней мне удалось добиться заочного решения суда в пользу моего клиента.
Несколько месяцев спустя брат сам захотел договориться. По его словам, он был настроен великодушно: хотя дело о наследстве ещё находилось на рассмотрении апелляционного суда, которую он, разумеется, собирался выиграть, он всё-таки готов был пойти навстречу брату. Правда, заплатить собирался гораздо меньше суммы, присуждённой судом.
Тут-то я и сообщил ему, что мы подали два иска и что решение суда у меня есть по обоим делам. А значит, теперь его дом оказался полностью обременён исполнительными документами, которые я подал.
— Лучше бы тебе выиграть апелляцию, — сказал я. — Потому что на кону у тебя буквально собственный дом.
Брат-суверен, как обычно, устроил истерику. Но когда крики и угрозы закончились, до него наконец кое-что дошло. Мы с ним вроде как «договорились». Он вернул все деньги, которые присвоил из наследства, оплатил все юридические расходы моего клиента и даже заплатил сверху — за то, что вёл себя как настоящий придурок, да ещё и был сторонником движения «суверенных граждан».
Позже в том же году он пришёл на рождественский ужин к моему клиенту. Вот так-то. Семейные отношения порой бывают очень странными.
Если вам нравятся эти истории — подписывайтесь: новые переводы выходят каждый день. При желании можно поддержать подборку и переводы рублём. Переводы остаются бесплатными.
