Сообщество - Лига Писателей

Лига Писателей

5 506 постов • 7 002 подписчика

Популярные теги в сообществе:

Переговорщик⁠⁠

- Эй, Нек, посмотри, чтоб меня разорвало - на орбите этой планетки висят искусственные спутники! - Неро, штурман, откатился  в кресле немного назад и показывал первому пилоту на экран формовизора.
- Какие искуственные спутники? Если с этой планеты пришли модулированные сигналы, то это не значит, что на планете есть цивилизация. Скорее всего, сигналы просто отразились от планеты и достигли наших радаров на Гане. Может, техники на Гане опять наелись сушеных грибов с Протеи и привиделось им что-то. Сам же знаешь, что в цивилизацию на этой планетной системе никто не верит.
- Нек, я знаю, что нас послали сюда просто для того, чтобы опровергнуть гипотезу о разумной цивилизации в этой системе. Но формовизор явственно показывает, что куча металла на эллиптической орбите - это спутник, причем необычного внешнего вида. Нет в нашей базе данных подобных неискусственных объектов. Да посмотри сам! Не может быть таких объектов.
Нек очень хорошо относился к Неро. Неро был хоть и молодым, но прекрасным штурманом, работу свою выполнял идеально и не был склонен к фантазерству. Просто Нек знал, почему он подвергал критике слова Неро - он просто категорически НЕ ХОТЕЛ, чтобы здесь обнаружилась цивилизация. Тогда им придется проторчать на орбите этой планеты много звездных циклов. А у Нека перед самым отлетом с Ганы родился выводок, и Нек сейчас думал больше о малышах, чем о деле. Но он был опытным военным пилотом, и в глубине души был уже уверен, что цивилизация все-таки есть, что спутники на орбите искусственные и что придется все-таки подзадержаться тут, проводя предварительную разведку. Зато потом прибудет большой разведовательный крейсер, они сдадут ему объект исследования и их отправят домой, может быть еще и наградят, ведь по Уставу флота разведчикам, которые первые встречаются с неизведанной цивилизацией, положены награды. Хотя Нек уже давно не слышал, чтобы кого-то награждали за это.
- Объекты правда искуственные. Термовизор показывает нелогичное распределение термограмм по объему этого объекта. Причем зон с повышенной температурой несколько, и они расположены в разных участках объекта. - Это подала голос Нила, второй пилот, которая все это время сидела молча и возилась с приборами.
- Я понял Нила. Хорошо, вы убедили меня. Слушайте мою команду. Второй пилот начинает сближение с планетой, радиус орбиты - в пределах действия разведзондов. Штурман - начинаете составление карты этой звездной системы, наличие планет и планетоидов. Составляете полную исследовательскую карту центральной звезды. Ищете планеты с атмосферами. Затем начинаете исследования поверхности этой планеты и составляете полную карт-схему местности. Ну а я попробую заняться исскуственными спутниками, возможно, это просто остатки какой-то старой цивилизации, которой уже нет. Все, за работу. У нас мало времени, до сеанса связи осталось всего несколько циклов и нам надо успеть нарыть хоть сколько-нибудь информации, чтобы мы могли составить предварительный доклад.
С этими словами Нек отвернулся к своему монитору, давая понять,что болтать уже хватит - пора работать. Но он сам понимал, что такой тон и не нужен был - в экипаже никто не страдал ленью, все выкладывались по полной. Но авторитет командира надо поддерживать, это было аксиомой на все времена. Тем более Нек уже начинал нутром чувствовать, что не все так тихо в этой заштатной планетной системе, как казалось на первый взгляд. То же самое он чувствовал и тогда, на Тирее, когда тихая планетка превратилась в яростного зверя, который воспротивился высадке Ганского десанта и которого пришлось усмирять всем 3-им Космическим флотом. И хотя Дальние Разведчики в таких боях не участвуют (не их профиль) - все равно приятного мало. После таких событий обычно никто не вспоминает каких-то разведчиков, тем более никто не награждает их и не выплачивает дополнительную премию. Так что тихая разведка - просто рай для разведчика!
Нек ввел все исходные данные, перенаправил правый спектроскоп на объект, который его подчиненные посчитали искуственным и ввел дополнительные параметры для исследования. И стал ждать, пока системы получит и обработает данные об этом объекте. Время стало тянуться мучительно долго. Рядом сопели его коллеги, выполняя свою часть программы. Попискивал потихоньку Процессор, обрабатывая огромной количество поступающей информации. И вот наконец затишье отступило и от команды начали понемногу поступать отчеты:
- Карта звездной системы составлена. Планеты описаны и занесены в реестр.
- До исследуемой планеты - миллион космических единиц. Торможение - десять процентов за цикл.
- Карт-схема исследуемой планеты составлена. Начинаю обработку информации.
- До планеты пятьсот тысяч единиц. Торможение - пятьдесят процентов за цикл.
- Обработка информации завершена.
- Полное торможение. Расчет траектории орбиты. Расчет закончен.
- Второму пилоту поставить на броню максимальную защиту. Поглощение любого излучения - сто процентов, - тут уже Нек включился в работу и стал отдавать необходимые приказы. - Докладывать о малейшем изменении силового поля вокруг корабля. Штурману - выставить вокруг корабля минное поле и магнитные ловушки, противокорабельную систему привести в полную боевую готовность. Все разведданые перевести на мой терминал.
Нек развернул объемное изображение, переданное ему и стал вглядываться в него, ища первоочередные цели для анализа.
- Так, что тут нас? - Нек ткнул пальцем в изображение планетоида рядом с планетой. - О! Так мы имеем полноценный спутник! Интересно! Так, имеется довольно плотная атмосфера, поглядим, каков ее состав....
- АААА! - на крик Нека  оглянулись и Неро, и Нила. - Вы видели?????
- Что? - голоса второго пилота и штурмана слились в единое целое.
- Атмосфера планеты схожа с атмосферой Ганы на 97 процентов!!!!! - голос Нека стал визгливо-взволнованным.
- То есть.....
- Да, это она......
В корабле повисла тишина........


Первой тишину нарушила Нила:
- Что делать будем, командир?
- Я...Я...Я не знаю...- неуверенным голосом ответил Нек. - На флоте нет инструкций для таких...для такого случая!
- Но может это все-таки не планета Отцов? - Неро всегда отличался оптимизмом.
- Не знаю... Слишком много совпадений - небольшая звездная система, планета имеет спутник и идентичную атмосферу, звезда системы тоже подходит под описываемые параметры...- Нек уже не выглядел подавленным, но еще не полностью пришел в себя.
- Может дождемся крейсера и отдадим ему на исследование планету?
- Нет, - Нек уже полностью овладел собой и начал просчитывать возможные варианты. - Ты же знаешь Неро, что технологии Отцов были очень высоки и неизвестно что произойдет, когда в систему ворвется большой разведовательный крейсер. Мали ли чего понапридумывали наши предки, чтобы оградить свою планету от посягательств из космоса. Мы пока не постигли и сотой доли их знаний, поэтому не можем даже предположить последствия прихода в систему большого корабля.
- Но может....
- Слушайте мой приказ! - голос Нека обрел свои уверенные ноты. - Сообщить Командующему 3-им флотом и в Приемную Совета Безопасности о сделанном открытии. И все, аппаратуру связи на прием, лишние потребители энергии на борту отключить и ждем указаний...
Нек откинулся на спинку стула и закрыл глаза.
"Не может этого быть. Просто не может. Взять вот так и найти планету Отцов, с которой они спасались во время катастрофы... Какие открытия ждут нас на планете? Какие технологии могут открыться нам? Или планета попросту заминирована и превратится в пыль, как только на нее ступит чья-то чужая нога. Но мы потомки Отцов, у нас их гены, по идее мы не должны спровоцировать никакой ответной реакции... А что если....
Нек резко дернулся и придвинулся к терминалу, начал вводить какие-то данные. Неро глянул на первого пилота, затем из-за плеча поглядел на его монитор и замер... Нек вводил данные для поиска биомассы, причем исходными данными поиска назначал ...структуру клеток и свой анализ крови!!!
- Неужели ты думаешь, что планета не пуста? - голос Неро выдавал сильное волнение. - Ты думаешь, что не все Отцы покинули планету?!
Нек молча продолжал вводить данные. Неро оглянулся и посмотрел на Нилу. Та ему ответила недоуменным взглядом и пожала плечами.
Наконец Нек закончил вводить данные, ткнул в кнопку "Подтвердить поиск" и с выдохом откинулся на сиденье. Опять потянулись длительные циклы ожидания.
Прошла, казалось, вечность, прежде чем на мониторе первого пилота появилась надпись "Поиск окончен. Обработка данных". Неро встал и переместился за спину командира, чтобы не пропустить ни слова из отчета. Его примеру последовала и Нила.
"Совпадение с клеточным анализом - пять миллиардов единиц с погрешностью 97 процентов, пятьсот тысяч единиц с погрешностью 95 процентов. Несовпадение с клеточным анализом - восемнадцать миллиардов единиц. Общая масса биологической массы составляет........" Но Нек уже не слушал данные отчета Процессора. "Более пяти миллиардов особей! Неужели на этой планете живет столько потомков Отцов?! Просто невероятно! Как они отнесутся к тому, что мы вторгнемся в их мир? Чем может нам грозить такое вторжение? На каком технологическом уровне находится эта цивилизация? Если они владеют всеми технологиями Отцов, которые мы утеряли в результате Звездной Войны, то у нас нет ни единого шанса в войне против них."


-Командир, поступило сообщение из приемной Совета Безопасности, - произнес Неро, глядя на первого пилота, который сидел в кресле, закрыв глаза.
-Читай! - первый пилот глаз так и не разомкнул.
- Оставаться на орбите......Ждать малый командирский флагман....Прилетит переговорщик..... Мастер переговоров Золо.... Не предпринимать никаких действий..., - Нек выбирал из сообщения самую суть, не воспринимая канцелярские словарные изыски, которыми грешили, видимо, штабные крысы во все времена.
Тут первый пилот встал и неожиданно предложил:
- А давайте сыграем партию в Джимбо! Сколько нам еще тут сидеть!
- Но командир...
- Плевать, переговорщик прилетит не раньше чем через двадцать циклов! Все равно ничего мы не можем сами сейчас предпринимать, так хоть отдохнем немного!
Неро переглянулся со вторым пилотом. Он никогда не видел еще, чтобы первый пилот Нек нарушал так грубо Устав Космофлота!


- Малый командный крейсер "Сина" вызывает "Багряную Звезду" - из терминала донесся до играющих дешифрованный голос.
Нек, раскрасневшийся от игры в Джимбо, подошел к своему терминалу и ответил:
- Это "Багряная Звезда". На связи первый пилот Нек.
- Ясного Пути Вам, командир Нек. Меня зовут Золо, я Переговорщик.
- Ясного Пути и Вам, мастер Золо. Мы ждем Вас. Сейчас мы отключим энергозащиту корабля, передадим Вам схему минных полей и программу стыковки.
- Благодарю Вас, капитан.


- Но почему Вы так уверены, что это планета Отцов? - интонация голоса переговорщика была явно снисходительная.
- Предчувствие, мастер Золо...
- Но но согласно уставу Космофлота, предчувствие не является доказанным фактом.
- Я знаю хорошо устав Космофлота, можете не сомневаться, - разговор с переговорщиком уже давно жутко раздражал первого пилота, но он был не глуп и вида не показывал.
- Тогда на основании каких данных Вы сделали заключение, что обнаружили планету Отцов? Одних предчувствий для этого мало, - Золо явно подводил беседу к тому, что экипаж дальнего разведчика "Багряная Звезда" сделал ошибку, выдавая желаемое за действительное. Зачем?
- Процессор выдал анализ, что эта планета является планетой Отцов с восьмидесяти-процентной вероятностью, учитывая все данные и совпадения, - Нек пустил в ход свой последний и основной довод. Золо сделал маленькую, но приятную ошибку, не ознакомившись сначала с анализом ситуации. Или у него есть какой-то еще козырь, которого Нек не знал?
- Вы, капитан, наверно намекаете мне, что знаете Кодекс Переговорщика, в котором записано, что переговорщик обязан начинать работать, если совпадение составляет более семидесяти процентов? - Золо вел разговор уверенно, несмотря на то, что он фактически должен был уже проиграть эту словесную дуэль.
- Вы хороший переговорщик, мастер Золо. Не теряете нить разговора в любой ситуации, - улыбнулся первый пилот, хотя в душе он уже не любил этого самоуверенного напыщенного персонажа. А может у него просто работа такая?
- Спасибо за оценку, капитан. Ладно, мы отвлеклись. Через два цикла я планирую спуститься на планету и провести разведку, в случае обнаружения разумных особей сделаю попытку вступить в переговоры...
"Давай, давай, спускайся. Потомки Отцов так и сидят и ждут, когда к ним прилетит добрый мастер переговоров Золо и начнет увещевать их присоединиться к Империи! - вслух этого, естественно Нек не произнес, но думать в Империи пока еще никто не запрещал. - Ну а мы издалека посмотрим, как идут дела у наших дальних родственников, у которых с нами одни и те же Отцы."


Нек сидел  и пытался понять, что за чувства им овладевают сейчас, когда он видит, что корабль переговорщика отстыковался и потихоньку начинает маневр спуска. С одной стороны, он жутко завидовал Золо, что тот первый ступит на Планету Отцов и вступит с ними в переговоры. А с другой стороны, имея немаленький боевой стаж, он был уверен, что переговорщик пытается ускорить события, не изучив планету получше. Ведь они так и не получили ни изображения, никаких других данных о тех, кто сейчас населяет эту планету. Если это потомки Отцов - могут быть одни проблемы. Если кто-то заселился на планету после того, как ее бросили Отцы - это другие проблемы. Золо ведь совсем не глуп, он действительно слыл лучшим Переговорщиком Флота. Нек видел его впервые, но слышал о нем много. Но то, что Золо оказался самовлюбленной, слишком самоуверенной персоной - это конечно удивило первого пилота. Но Нек уже решил для себя, что все пусть идет так, как идет. Он выполнил все положенные в таком случае инструкции, они висят на орбите достаточно далеко от планеты (в случае неожиданного удара они могут быстро сманеврировать). Так что первый пилот не испытывал особой тревоги, и поэтому спокойно сидел в своем кресле и помахивал ногой. Для эффекта полного спокойствия он мог еще и чего-нибудь насвистывать, но с этим экипажем Нек летал уже давно и не было нужды лишний раз играть на публику.
- Нек, а если потомки Отцов очень сильно отличаются от нас? - Нила не была особенно разговорчива, но на ее лице и на лице Неро читалось столько эмоций, что она не утерпела. - Например, цвет кожи не такой как у нас, а например, желтый или черный. Или метаболизм другой?
- Не знаю, Нила, не торопи события. Вернется наш бравый переговорщик, там и посмотрим.


Золо никогда не делал много выводов загодя, не имея много информации. К переговорам он приступал только тогда, когда он получал большую часть информации и делал уже предварительные выводы. Но в данном случае он с выводами не торопился. Ну да, планета похожа по описанию на планету Отцов. Но похожа, не более. Пока это только совпадение. Он никогда не основывался в анализе на предчувствия, как первый пилот Дальнего разведчика. Только факты, ничего кроме фактов - вот был принцип Золо. Пока он его не подводил.
Для посадки Золо выбрал южную часть планеты, очень густо покрытую растительной биомассой и имеющую относительно небольшое скопление особей, которых капитан Нек слишком скоро окрестил "потомками Отцов". Высаживаться на открытой местности и среди большого количества неизвестных особей неразумно. Хотя переговорщик и был очень серьезно экипирован, на случай внезапного нападения. Энергозащита от любого волнового оружия, огнебиозащита первого класса, мощный, встроенный в скафандр, медкомплекс и многое другое - все это должно было уберечь от внезапной опасности.
Корабль мягко качнулся. Антигравы выровняли его в плоскости и аккуратно опустили на Землю. Золо выбрал место посадки, которое показалось ему максимально удобным. Это было почти ровная площадка посреди густого леса, рядом недалеко текла огромная река, вид которой просто заворожил Золо. На Гане, родине Золо, таких рек не было.  Еще Золо несколько смутил вид этой поляны, которая, похоже, была искусственной. Растения, по всей видимости, вырублены на ней циклов пять или шесть назад, и теперь поляну покрывала пелена молодняка, который был не выше одного дана в высоту. "Вроде я выбирал место посадки далеко от мест скопления неизвестных особей цивилизации, - подумал про себя Золо, - а и тут есть следы жизнедеятельности. Сканер не показал наличия какой-бы то ни было техники или устройств в районе тысячи лиг отсюда. Ну что же, начались загадки"
"А вдруг и правда первый пилот прав, это родина Отцов и они оставили здесь много ловушек. Ведь мой круглый корабль поместился на этой круглой поляне почти впритык... Ладно, нечего паниковать, не в первый раз из таких ситуаций выходили"
Переговорщик в последний раз оглядел приборы и убедился, что вокруг корабля на много лиг опасности нет. Биомассы много, но скорее всего, это неразумные особи, так как вообще никаких приборов поблизости нет. А неразумные нам не страшны, - Золо еще раз проверил предохранитель на лазерном ручном пулемете, встал и пошел к декомпрессионному отсеку.
Спустившись на подъемнике на землю, Золо шагнул и почти по колено утонул в растительном покрове. Растения были такие, что переговорщик не переставал удивляться, вертя головой по сторонам. Наконец анализатор скафандра сухо щелкнул два раза, давая понять, что анализ окружающей среды закончен. Золо поднял левую руку и посмотрел на монитор анализатора. "Ого, да атмосфера абсолютно полностью безопасна. Не может этого быть! Есть, конечно, разница с атмосферой Ганы, но в основном это касается нейтральных газов, - Золо в легком недоумении покачал головой. - Снять шлем? Устав строго запрещает это делать. А с другой стороны, в уставе Переговорщика есть маленькая статья, которая позволяет делать все, что необходимо для продолжения исследований. То есть она косвенно разрешает делать все, что запрещает Устав. Плевать на все, снимаю!"
Золо набрал на мониторе нужную команду, затем отщелкнул механические фиксаторы и... снял шлем. На мгновенье зажмурился, но в легкие ворвался пряно-свежий воздух тропического леса, и Золо медленно открыл глаза. Медицинский анализатор молчал, показывая, что все параметры организма в норме. Переговорщик снял бронированную перчатку и посмотрел на руку. Кожа имела все тот же темно-зеленоватый оттенок, что и всегда. Тут громко пискнул датчик движения, Золо обернулся... и увидел, что на него с большой скоростью параллельно земле несется...толстый ствол дерева. Отскочить времени уже не было...


Зу-и, вождь племени каннибалов, которое обитало в Южной Америке недалеко от Амазонки, молча глядел на лежащее перед ним тело. Такого пленника в племени еще не было. Когда охотники племени осматривали оставленные недавно ловушки, они наткнулись на огромную круглую гору железа, которая стояла возле ловушки, поставленной на крупного зверя. Но вопреки ожиданиям, это был не крупный зверь, а чужак, закутанный в какие-то одежды странного цвета. Но больше всего Зу-и поразила кожа чужака - она была темно-зеленого цвета. Зу-и долго стоял над незнакомцем, прежде чем сделал выбор. Племя уже давно не ело нормально, крупные звери куда-то ушли, чужаки перестали попадаться в поставленные ловушки. Вот и сейчас на него смотрело полсотни голодных глаз. И Зу-И решился. Он поднял татуированную руку, в которой держал небольшое копье и показал на жертвенный камень. Племя мгновенно вскочило на ноги и джунгли огласил оглушительный крик радости.


Медблок внезапно пришел в себя от такого страшного удара и начал анализировать состояние переговорщика. В первые же секунды он выявил, что Золо без сознания и вколол ему стимулятор. Золо тихо застонал и открыл глаза. Последнее, что он увидел - это то, что он лежит на каком-то камне и над головой его держит какую-то острую палку существо, похожее на него, но имеющее какой-то странный желтый цает кожи....


На мониторе Нека замигала тревожно зеленая лампочка. Первый пилот открыл принятое тревожное сообщение и округлил глаза. Малый командирский флагман передавал с планеты, что Переговорщик Золо...мертв. Нек стал судорожно кнопки, но подлючиться дистанционно к флагману так и не смог. Прежде чем выйти из корабля, Золо программно запретил дистанционное управление кораблем. "Я же тебе говорил!! - только и успел подумать первый пилот, прежде чем машинально ткнул в кнопку "Общая тревога!"
Через пару циклов "Багряная Звезда"  приняла приказ Совета Безопасности - "Спуститься на планету и выяснить обстоятельства гибели переговорщика. В случае угрозы немедленно улетать с планеты и ждать дальнейших указаний на дальней стационарной орбите".
- Вижу малый флагман. Внешних повреждений нет. Процессор флагмана показывает, что неиспраностей нет, отклонение от нормы - только смерть пилота, - голос Нилы был спокоен абсолютно.
"Вот дает девченка! Позавидует ее нервам любой ветеран, - завистливо подумал Нек.
- Слушай приказ! Сажать "Звезду" максимально близко от флагмана. После посадки накрыть корабли защитным индукционным полем. Затем по аварийному маяку определить пеленг и дальность до скафандра переговорщика. Затем высаживаемся. Я - впереди, штурман - прикрывает. Второй пилот остается на корабле и обеспечивает орудийное прикрытие и связь. При появлении движущейся цели - огонь на поражение. Начинаем! - Нек уже даже в некотором роде соскучился по таким ситуациям. Но все же предпочел бы, наверно, сидеть дома.
Когда до радиомаяка скафандра осталось менее лиги, Нек остановился и прислушался. Тишину леса нарушали только какие-то очень дальние звуки. Хотя датчики показывали перемещение рядом большого количества единиц биомассы. Разглядывать диковинный лес Нек не стал и двинулся напрямую к скафандру.
Вскоре они с Неро вышли на какую-то поляну, на которой было сооружено около десятка различных сооружений из органического материала - деревьев, веток. Возле самого большого сооружения Нек заметил скафандр и двинулся к нему. Датчики все так же не показывали никакой опасности...
Еще не дойдя до скафандра, Нек понял, что в нем тела Золо нет. Он в растерянности оглянулся и ......
.... и обомлел!!! Немного в стороне, возле самой маленькой постройки, на земле лежал огромный камень. Его поверхность и бока были покрыты какими-то бурыми потеками. На камне лежал, точнее, лежало то, что осталось от переговорщика Золо. Нек много воевал, видел всякое, но чтобы кого-то разделывали на крупные куски... Тошнота мгновенно подступила к горлу...
В себя Нек пришел оттого, что сзади кто-то тыкал его в спину.. Нек обернулся. Неро со снятым шлемом, зажимая рот руками, куда-то показывал. Нек посмотрел туда, куда показывал Неро и к горлу подступил очередной приступ тошноты. Там, куда показывал обезумевший Неро, лежали вповалку человек сорок-пятьдесят. Они были похожи на них с Неро, но кожа их была какого-то грязно-желтого оттенка. Но то, что они делали перед смертью - не вызывало никакого сомнения. Они все ПОЕДАЛИ то, что осталось от переговорщика Золо. И, видимо, разница в метаболизме сыграла с ними злую шутки - все они были мертвы. "Отравились. - почему абсолютно спокойно подумал Нек и схватил совсем обезумевшего Неро за рукав скафандра. Развернул к себе и заорал: "Убираемся отсюда!!"


Только на орбите Нек полностью овладел собой и стал готовить отчет для Совета Безопасности. Одновременно с ним на своем мониторе работал штурман, набирая вручную прошения об отставке для всего их маленького экипажа...

Александр Горан

Показать полностью
76

Волк, который весь день смотрел на лес⁠⁠

«Однажды на скотном дворе две свиньи смотрели на лес» — так начинается сказка «Лес», которую написал мой сын. Ему 12 лет. В его первой книжке одиннадцать разных миниатюр — эта одна из них. Концовка здесь не самая очевидная — дочитайте.

Однажды на скотном дворе две свиньи смотрели на лес.

Подошёл к ним медведь и спрашивает:

— Что вы делаете?

Свиньи отвечают:

— Сидим, сидим, на лес глядим.

— А можно мне с вами посидеть?

— Можно.

Сел медведь со свиньями, сидят они втроём.

Подходит к ним лиса и спрашивает:

— Что вы делаете?

Уже трое отвечают:

— Сидим, сидим, на лес глядим.

— А можно мне с вами посидеть?

— Можно.

Села лиса, смотрят они вчетвером. Глядят они на лес, глядят.

Подходит к ним заяц и спрашивает:

— Что вы делаете?

Уже четверо отвечают:

— Сидим, сидим, на лес глядим.

— А можно мне с вами посидеть?

— Можно.

Сел заяц, стали они смотреть впятером.

Глядят, глядят.

Подходят к ним волк и говорит:

— Что вы делаете?

Уже пятеро отвечают:

— Сидим, сидим, на лес глядим.

Чешет свой бок серый волк и думает:

— Ишь ты... Надо поразмыслить.

Думает, думает, решился и спрашивает:

— А можно мне с вами посидеть?

— Можно.

Сел волк, смотрят они уже вшестером.

Смотрят, смотрят.

И вот вечером надоело волку на это всё смотреть. Спрашивает у зайца:

— Заяц, заяц, а зачем мы смотрим на лес?

Заяц шёпотом отвечает:

— Не знаю. Спрошу у лисы.

— Лиса, лиса, зачем мы смотрим на лес?

Лиса шёпотом отвечает:

— Не знаю. Спрошу у медведя.

Лиса шёпотом спрашивает медведя:

— Медведь, медведь, а зачем мы смотрим на лес?

— Не знаю, — шёпотом отвечает медведь, — спрошу свиней.

— Свиньи, свиньи, зачем мы смотрим на лес?

А свиньи отвечают звонко:

— Так красиво же!

Показать полностью
2

Комната правды. Часть вторая⁠⁠

Автор: Suchk0rez

Автор: Suchk0rez

Часть вторая. Заваренная передача

Пять мотоциклов. Кювет, два забора, река и одна могила.

Это всё та же комната правды. Только в ней была дверь в гараж. Тут то, о чём я молчал в первой части. Железо, скорость и единственный человек, который был за меня.

1. Дельта

Первое, что в моей жизни было по-настоящему моим, мне подарил человек, который сжигал жуков в железной банке.

Дядя. Тот самый, с крематорием. У него была страсть к мотоциклам, скорости и всему, от чего у нормальных людей потеют ладони. Видимо, по наследству досталось мне.

В первом классе он подарил мне мопед «Дельта». И сделал из него байк. Бак-капелька, как у чопперов. Вилку вытянул вперёд вставками и наварками. Покрасил и нанёс на бак по трафарету огонь.

Огонь. Ну конечно.

А ещё он заварил мне рычаг переключения передач. Намертво. Ехала только первая. Дядя знал меня и знал, что на второй я куда-нибудь влечу. Единственный взрослый, который думал о моей шее наперёд, — и сделал это сваркой.

Пол-литра восьмидесятого в баке. Торохчу. Выезжаю от дома в горку. Наверху зачем-то решаю развернуться. Габаритов я не чувствую. Первый поворот в моей жизни заканчивается в кювете на другой стороне дороги.

Ободрался. Испугался. Мопед цел, я цел. Две недели катался на одной скорости, потом выпросил вторую. И пошла жара.

2. Восход

В девять я продал «Дельту». Улетела моментально, она была идеальной. На мотоцикл не хватало, и я колымил: уголь старикам, снег, дрова — если не в лесу с отцом. Свободного времени у меня не было никогда. Мечта была всегда.

Накопил тысячу семьсот. «Восход-3М». Утопленник. Палец в поршне звенел, выхлоп дырявый, грохотал так, что слышала вся деревня. Мне было плевать. Я мчал домой.

До первого поворота. Девяносто градусов. В поворот я не вписался. Вписался в штакетник, который стоял там веками и простоит ещё столько же.

Год я катался и год его чинил. Сам. Перебрал корзину сцепления. Располовинил двигатель, чтобы добраться до коробки передач. Сделал поршневую. Подкрасил, привёл в вид. Утопленник снова стал мотоциклом.

И я его продал. За три с половиной. Вдвое дороже, чем купил.

Купил утопленника за тысячу семьсот. Поднял со дна своими руками. Продал за три пятьсот. Навар — тысяча восемьсот. Мне десять.

Первый в жизни бизнес я сделал на утопленнике. Руками, которые к десяти годам уже умели разбирать двигатель и не умели, чтобы их кто-нибудь держал.

3. Юпитер

После «Восхода» захотелось мощнее. Быстрее. Голова дурная покоя не давала.

Взгляд упал на «Иж Планету-5» одного парня. Он его не продавал. Из живых нашёлся только «Иж Юпитер-5». Два горшка, скорость, мощь — и люлька в подарок. Состояние отличное: впускные и выпускные расточены, зажигание выставлено идеально. И главное — воздушная вилка и новые крутые амортизаторы.

Первый парень на деревне был готов к очередному покорению кюветов и заборов.

Сказать, что родителям не нравилось моё увлечение, — ничего не сказать. Отец в моих ремонтах не участвовал. Ни разу не подошёл, не подал ключ, не спросил, что я там делаю. Мать выгоняла со двора: видите ли, воняет бензином и маслом. Свиным говном не воняло, а бензином воняло. Разделял мой интерес только дядя.

С «Юпитером» связаны случаи, которые изменили моё отношение к скорости.

Прав у меня, как у любого деревенского мотоцикловода, не было. Усы и хвост — вот мои документы.

Катаюсь по деревне. За мной увязываются гаишники. Обычно они пошугают и отстают — поиграли в закон и поехали дальше. Эти упёрлись. Видимо, день был скучный.

Мчу по центру. Проезжаю мост через реку, ухожу направо. Там уже не дорога, а проулок без всякой отсыпки. Ручку газа выкрутил до упора. Сзади в рупор орут страсти и требуют остановиться. А я не остановлюсь. Мне всю жизнь орут. Остановиться — значит снова стоять в углу.

Проулок сужается. Начинается трава.

Впереди река. И обрыв.

Бью по тормозам. На траве сцепления никакого: как шёл накатом, так и иду. Положить мотоцикл набок не хочу — жалко. Свою шкуру не жалко, а железо жалко. Надо было положить.

Пять секунд. Обрыв. Полёт как в кино. Мотоцикл — бульк. Следом рядом ныряю я.

Вода холодная, мутная, во рту ил и бензин. Выныриваю. Наверху, у края, стоят двое в форме. Смотрят. Живой — и ладно. Развернулись и уехали. Никто не спустился. Ни «как ты?», ни протокола. Гнали меня до обрыва ради порядка, а у обрыва порядок кончился.

Только потом я заметил, что распорол ладонь. Кровь в воде, кровь на руле. Ссадины, и, как выяснилось позже, трещины в рёбрах. Мелочи. Дышать больно — значит, дышу.

Мотоцикл вытаскивали всем ближайшим двором и ребятнёй. Чужие люди лезли в воду за моим железом. До дома я катил его долго. Тяжело и мокро. Каждый вдох — ножом под рёбра. Заводить не стал: побоялся. И правильно, воды он нахватался прилично.

Отец уже откуда-то знал. В деревне новости бегут быстрее мотоцикла.

Доброго ничего не сказал. Не «живой?». Не «покажи руку». Орал, что деньги на ветер. Что его не починить. Что я в очередной раз болван.

Я стоял мокрый, с распоротой ладонью, и молчал. Считал. Сколько стоит мотоцикл. И сколько, по его мнению, стою я.

Выходило, что мотоцикл дороже.

Утопленника я когда-то купил. Теперь сделал своего. Отец смотрел на нас обоих одинаково.

4. Планета

Эта история — поучительная. Про то, как делать нельзя.

«Юпитер» я поднял быстро. Разобрал, промыл, продул, собрал. Зажигание помог выставить дядя. Утопленник снова поехал.

Прошёл год. А «Планета» из головы не выходила. Та самая, которую парень не продавал.

Я собрал четыре тысячи и поехал к нему. Меняться. «Юпитер» плюс доплата.

Убеждал я его своим пылким нравом. И ещё десятью пацанами, которые приехали со мной.

Называйте как хотите. Тогда я называл это «договорились». Сейчас называю как есть: давление. Принуждение. Толпа за спиной — аргумент, против которого не спорят. В какой-то момент у меня даже мелькнула мысль: а зачем отдавать «Юпитер»? Хватит с него и денег. Мысль была короткая и подлая. Совесть, какая-никакая, её задавила. Но мысль была. Я её помню.

Я был ещё пацаном, а уже знал, как это работает: кто сильнее, тот и прав. Меня этому учили дома. Кочергой. Я просто выучил урок и пересказал его другому.

«Планета» стала моей. Я был доволен.

Только как она нехотя ко мне пришла, так нехотя меня и возила. С ней всё время было что-то не так. Ломалась. Работала как попало. Глохла, когда не надо, не заводилась, когда надо. Я проклинал того парня, будто это он мне её подсунул, а не я у него её вырвал.

Железо не обманешь. Оно помнит, как его взяли.

Кульминацией стал очередной забор. Не штакетник — этот не простил. Куча переломов. Больница.

И очередные пиздюли от родителей. Хорошо, что только словесные. По сломанному кочергой было бы не так уж приятно.

Хотя, если честно, в тот раз я бы даже не обиделся. Впервые я получил за дело.

5. Планета Спорт

Последняя история уже не про мой мотоцикл. Про дядин.

«Иж Планета Спорт». Кто разбирается в мотоциклах, тот поймёт, что это за зверь, особенно в идеальном состоянии. Трогаться — только со второй. По деревне он не ездил, а летал. Как реактивный.

Дядя гонял на нём до первых снегов. Каждый год. Экипировка классная, шлем дорогой, очки, всё как надо.

Не помогло. На ста пятидесяти экипировка превращается в дорогую упаковку. Мешок для костей с логотипом.

Так и случилось. Не справился с управлением или виноват был кто-то другой — неважно. Скорость снимает все вопросы.

Я тогда две недели как жил в городе. Новая койка в интернате, чужие люди, гипс на правой руке, который чешется так, что хочется содрать его вместе с кожей. Я только-только начал верить, что всё, вырвался. Что дом остался в ста километрах и больше меня не достанет.

Достал.

Узнал я не от своих. К другу, с которым мы вместе учились в лицее, каждую неделю приезжали родители. В этот раз они привезли ему еду, а мне — новость.

Мои мне не позвонили.

Город X. Сентябрь.

Дядя разбился.

Единственный из родственников, кто был за меня. Единственный, с кем я попрощался.

Попрощался — и уехал. А он остался. Остался — и разбился.

Рассказать некому. Здесь никто не знает, кто такой дядя. Здесь никто не знает, кто такой я.

Ночью смотрю в потолок. Сосед храпит. За стенкой кто-то ржёт. Жизнь не остановилась. Ей плевать.

— Тебе тоже плевать. Ты сильный. Ты из комнаты правды. Тебя кочергой не сломали.

— Плевать.

— Вот и молодец.

— Не плевать.

— Заткнись. Сильные не ноют.

— Я не ною.

Я и не ныл. Лежал на спине и смотрел в потолок. Слёзы текли сами — по вискам, в уши, на подушку. Ни всхлипа. Ни звука. Сосед храпел дальше. Никто не узнал.

Плакать молча я научился давно. Дома громко было нельзя.

Внутри становилось пусто. Не больно — пусто. Как будто кто-то вынул из меня кусок, а дыру оставил.

На месте дяди теперь пустота. Она размером с человека. И она не заживёт, как рука.

На похороны я не поехал. Не смог. Лежал, ходил на уроки, ел, не чувствуя вкуса. Всё, на что меня хватало, — не развалиться при чужих.

— Ты должен был поехать.

— Знаю.

— Тогда почему?

— Потому что там он лежит, а не едет.

Он был единственным человеком из родни, который был мне опорой. Примером. Скажу так: плохой пример — тоже пример.

Я злился. На него — за то, что гнал. На себя — за то, что уехал. На деревню — за то, что она всегда забирает своё. На скорость, которую он мне подарил вместе с «Дельтой», как будто это подарок, а не приговор.

Я всю жизнь резал лишнее. Сучья, ветки, всё, что держит.

Его я резать не собирался.

Его срезали без меня.

Груда железа, которая была мотоциклом, до сих пор лежит в гараже. Можно ли её восстановить, я не знаю. В тот гараж я не могу зайти до сих пор. Там пахнет бензином и маслом — тем самым запахом, за который мать выгоняла меня со двора. Только теперь он пахнет не свободой.

Ты заварил мне вторую передачу, чтобы я никуда не влетел.

Себе ты не заварил ничего.

Ты показывал мне, как жук рассыпается от тычка палкой. Ты забыл сказать, что это не про жуков.

Ты научил меня скорости. Спасибо. Тормозить я учился сам — на кюветах, заборах и на тебе.

В моей памяти ты остался тем, кто показывал крематорий и делал из «Дельты» чоппер.

Всё остальное — груда железа в гараже. Я туда не хожу.

Продолжение следует...

Показать полностью 6

9 ноября, понедельник⁠⁠

Серия Ноябрь

Грейвен-Холлоу

Есть у бессонницы одна неприятная особенность: она заставляет человека принимать решения, которые при нормальном количестве сна показались бы ему совершенно неразумными.

Например, сегодня утром я решил разобрать шкаф в кабинете.

Не то чтобы это было совершенно спонтанное решение. В конце концов, я уже несколько дней собирался заняться оставшимися после предыдущего доктора вещами. Просто до сегодняшнего дня у меня находились дела поважнее: знакомство с городом, обустройство дома, попытки разобраться с местной документацией и, разумеется, борьба с отоплением, которое, похоже, считает поддержание комфортной температуры личным оскорблением.

Но после вчерашнего разговора с Генри я окончательно убедился, что мне необходимо найти старые фотографии.

Не те несколько снимков, которые я уже видел, а целый архив, если он существует.

Предыдущий доктор явно интересовался фотографией. В его кабинете обнаружилось несколько старых снимков, а теперь, когда я задумался об этом, припомнил ещё одну деталь: на нижней полке шкафа стояла довольно увесистая коробка, которую поначалу принял за архив медицинских документов.

Сегодня выяснилось, что я ошибался.

Впрочем, это уже начинает становиться неприятной привычкой.

Разбор шкафа занял почти два часа.

Я нашёл три старые медицинские книги, несколько справочников, коробку с пожелтевшими газетными вырезками, два сломанных настольных календаря и папку с надписью «Разное».

Внутри неё обнаружились счета за электричество, несколько писем, записная книжка и билет на поезд, датированный годом, который я предпочёл бы не вычислять без калькулятора.

Ничего особенно интересного.

А вот коробка на нижней полке оказалась куда любопытнее.

В ней лежали фотографии.

Много фотографий.

Часть была аккуратно сложена в конверты, остальные находились в небольших альбомах с потёртыми обложками. Некоторые снимки явно были сделаны на старую плёночную камеру, другие выглядели значительно новее.

Я принёс коробку к письменному столу, заварил кофе и принялся за работу.

К слову, кофе сегодня получился отвратительным. Видимо, вчерашние булочки Генри несколько завысили мои ожидания от жизни.

Первый альбом содержал обычные фотографии города.

Старые улицы, рыночная площадь, набережная, несколько домов, которые я уже успел узнать. На одном снимке была ратуша. Часы на башне показывали без десяти три.

Я задержался на нём чуть дольше, чем следовало, но никаких особенных выводов сделать не смог. Снимок был слишком старым, чтобы судить о точности механизма сегодня.

Второй альбом оказался посвящён самому дому.

На фотографиях можно было проследить, как менялись комнаты, мебель и даже обои. Некоторые помещения выглядели совершенно иначе, чем сейчас. В одном из углов кабинета раньше стоял большой книжный шкаф, который, судя по всему, исчез ещё до моего приезда.

Я нашёл несколько фотографий прежнего рабочего места доктора.

Тот самый кабинет.

Тот самый стол.

И то самое кресло.

На одной из фотографий предыдущий доктор сидел за столом. Лица почти не было видно из-за блика на стекле, но я узнал его по одежде: тёмный пиджак, светлая рубашка.

На заднем плане находилась дверь.

Она была приоткрыта.

Я приблизил снимок.

В дверном проёме виднелась рука.

Ничего необычного, если не считать того, что я уже видел нечто подобное на собственных фотографиях.

Я перевернул снимок.

На обороте аккуратным почерком было написано:

«Кабинет. Ноябрь».

Без года.

Без пояснений.

Я положил фотографию рядом с теми, что сделал ночью.

И тут заметил одну странность.

На старом снимке рука лежала на дверной ручке.

На моём первом ночном снимке — тоже.

Но на втором она находилась чуть выше, словно человек собирался постучать.

Я откинулся на спинку кресла.

— Прекрасно, — сказал я вслух. — Теперь у нас ещё и последовательность действий.

Не знаю, зачем я это произнёс. Наверное, иногда человеку необходимо озвучить абсурдность происходящего, чтобы убедиться, что он всё ещё способен воспринимать её как абсурд.

Третий альбом я открыл уже после обеда.

Он был заметно старше остальных. Кожаная обложка потрескалась, уголки страниц потемнели от времени. Фотографии крепились небольшими бумажными уголками, а под некоторыми были сделаны подписи.

Сначала я решил, что это семейный альбом.

Но людей на снимках практически не было.

В основном здания, улицы, старые интерьеры и какие-то детали архитектуры. Окна, лестницы, дверные проёмы, лестничные перила.

Я и сам люблю фотографировать старые здания. В них есть нечто успокаивающее. Особенно если не задумываться о том, сколько людей прошло по этим лестницам и сколько историй осталось за закрытыми дверями.

На одной из последних страниц обнаружился снимок нашего дома.

Только снят он был с противоположной стороны улицы.

Я сразу узнал окно своего кабинета.

В подписи значилось:

«Западное крыло. Осень».

Я посмотрел на дату соседних фотографий. Судя по ним, альбом был составлен примерно полвека назад.

На снимке окно было освещено.

Внутри, за стеклом, виднелся силуэт человека.

Я решил, что это предыдущий владелец дома или кто-то из его домашних.

Но затем заметил ещё кое-что.

На фотографии был виден стол.

И стоящий на нём фотоаппарат.

Я невольно посмотрел на собственную камеру, лежавшую в стороне.

Старая модель, конечно. Совершенно другой корпус, другие пропорции. Но расположение предметов на столе было почти таким же, как у меня сейчас.

Я взял снимок и поднёс его к свету.

Силуэт за окном был слишком размытым, чтобы определить, кто именно там находился.

И всё же мне показалось, что человек смотрит прямо на объектив.

Я проверил обратную сторону.

Там была подпись, сделанная тем же почерком:

«Неудачный кадр. Повторить».

Ниже стояла дата.

Я посмотрел на неё ещё раз.

Затем на сегодняшнюю дату в календаре.

Разумеется, это могло быть простым совпадением. Ноябрь — вполне подходящее время для фотографирования дома, особенно в пасмурную погоду. А восьмое число ничем не примечательно.

Тем не менее я решил, что на сегодня с меня достаточно старых фотографий.

Ближе к вечеру всё-таки достал фотоаппарат.

Не для ночных экспериментов. Просто хотел проверить одну мысль.

Я поставил камеру на штатив и сфотографировал кабинет с того же ракурса, что и на старом снимке.

Окно, стол, кресло.

Сделал три кадра.

На всех трёх помещение выглядело совершенно обычно.

Затем я достал старую фотографию и положил её рядом с камерой.

Разница была заметной.

За полвека изменилось многое: мебель, отделка стен, даже форма оконной рамы. Но расположение стола осталось практически прежним.

Я сделал ещё один снимок.

На этот раз включил свет в коридоре, чтобы получить отражение в стекле.

Результат оказался вполне ожидаемым: на фотографии отразилась часть комнаты.

Никаких посторонних фигур.

Никаких рук.

Никаких загадочных гостей.

Я уже собирался убрать камеру, когда заметил, что на столе лежит одна из старых фотографий.

Точнее, я был уверен, что оставил её в альбоме.

Это был тот самый снимок кабинета с приоткрытой дверью.

Я подошёл, взял его и внимательно осмотрел.

На этот раз мне показалось, что дверь на фотографии закрыта.

Я несколько секунд смотрел на изображение, пытаясь вспомнить первоначальный вариант.

Потом открыл альбом и нашёл пустое место, откуда достал фотографию.

На соседней странице лежал другой снимок.

Тот же кабинет.

Та же дверь.

Но теперь на ней не было никакой руки.

Я не сразу понял, что именно меня смущает.

Пожалуй, дело было в том, что я совершенно не помнил этой фотографии.

Хотя мог просто пропустить её, когда листал альбом.

Такое случается.

Особенно когда человек два дня подряд спит урывками и начинает видеть закономерности там, где их нет.

Я закрыл альбом.

На сегодня достаточно.

Перед сном я решил записать ещё одно наблюдение.

Фотоаппарат сейчас выключен. Аккумулятор извлечён и лежит отдельно на письменном столе.

Я проверил это дважды.

Трижды, если считать тот случай, когда вернулся в кабинет уже из спальни.

Старые фотографии убрал обратно в коробку, но третий альбом оставил на столе.

Не знаю почему.

Наверное, хочу завтра ещё раз посмотреть на снимок дома.

И на подпись.

«Неудачный кадр. Повторить».

Есть в этих словах что-то...

Не сама формулировка, разумеется. Просто мне не даёт покоя мысль, что предыдущий доктор фотографировал тот же дом, тот же кабинет и, возможно, пытался запечатлеть то же самое, что теперь пытаюсь запечатлеть я.

Может быть, он тоже замечал изменения на снимках?

Может быть, именно поэтому оставил столько фотографий?

Или я просто пытаюсь связать между собой совершенно случайные вещи?

В конце концов, фотография не является абсолютной истиной. Она зависит от освещения, выдержки, фокусировки, угла съёмки и множества других факторов. Иногда изображение способно обмануть даже опытного фотографа.

Надо бы почитать что-нибудь о старых фототехниках и дефектах плёнки.

Это хотя бы будет полезным занятием.

P.S.

Сегодня вечером, закрывая альбом, я заметил, что на последней странице есть ещё одна фотография. Она была прикреплена под небольшим бумажным уголком, почти полностью скрытым соседним снимком.

На ней изображён коридор нашего дома. Снимок сделан из глубины лестницы, объектив направлен на дверь кабинета. Всё выглядит совершенно обычно. За исключением одной детали. На двери висит табличка с моей фамилией. Я не знаю, когда была сделана эта фотография. Но на табличке отчётливо видны буквы, которые я сам прикрепил к двери всего несколько дней назад.

Перевернул снимок. Никакой подписи. Никакой даты. Только маленькая карандашная черта в самом углу.

Я совершенно не помню, чтобы видел эту фотографию раньше. Хотя, возможно, просто плохо смотрел. Надо бы спросить Генри, давно ли предыдущий доктор жил в этом доме. Он наверняка знает. И, если судить по вчерашнему разговору, наверняка знает гораздо больше, чем собирается мне рассказать. Пожалуй, завтра зайду к нему. Без фотографий. И без фотоаппарата. На всякий случай.

Хотя, если подумать, это уже начинает напоминать не научное исследование, а попытку договориться с неодушевлёнными предметами о перемирии.

Пожалуй, пора спать.

***

В кабинете было тихо. На столе лежали старые фотографии, рядом стояла чашка с недопитым кофе.

А в ящике стола, среди бумаг, медленно мигнул красный индикатор.

На последней странице альбома бумажные уголки остались пустыми. Фотография коридора больше не была прикреплена к странице. Она лежала на письменном столе. Рядом с табличкой с фамилией доктора.

Показать полностью

Тролль-2⁠⁠

Шло время. Женечка набирал свой личный вес и обожание себе подобных. Команда.

Стоило одному за что-то зацепиться, как тут же налетала свора голодных собратьев по цеху, готовая рвать насмешками.

Авторы текстов читали, морщились, хотели тут же править бьющую в глаза неграмотность, но потом … просто усмехались. Собака лает, караван идёт.

Тролль⁠⁠

Женечка пожрать любил. С самого детства в сладком себе не отказывал. Булочки, пирожки. А торты — ложками. Подошёл к своему возрасту с весьма солидным весом. И отдышкой. И ненавистью к этим задротам худощавым. Больные. Что с них взять.

На работу устроился. Но проработал недолго. Шеф почему-то не считал, что он личность творческая и имеет право творить стихи в рабочее время. Женечка хлопнул дверью. И далее хлопал дверью много раз.

А зарабатывать надо. Иначе как жить. Без мучного и вкусного. И тут — свершилось. Наконец-то. Бабушка ушла. Навсегда. И оставила ему свою квартиру. Но Женечка не дурак. Снял себе угол за очень дёшево. А квартиру стал сдавать. И на эти деньги жил. Неплохо так.

Творить не переставал. Отсылал в издательства. Но там наверняка недоедали, были худыми и злыми. И стихи Женечки не принимали. Как личность творческая, он долго искал свой путь и смысл. И нашёл. Боже. Как он раньше не догадался.

Женечка зарегистрировался на многих порталах. Даже на технических. И стал писать отзывы. Каким-то талантом он обладал. Поэтому его критические опусы читались. Но просто критиковать было скучно. И тогда Женечка стал искать у авторов постов некие смысловые погрешности, за которые можно было зацепиться. И дело пошло.

За много лет он пополнел и набрался опыта. А когда пришла эра искусственного интеллекта, то развернулся в полную силу. Женечка присел на литературные порталы. Зарегистрировался на сайтах, которые проверяли тексты на присутствие ИИ. И теперь под каждым вторым стихотворением, рассказом или повестью писал уничтожающее: «Не пишите больше. А если пишите — не используйте ИИ. Стыдно.»

И Женечка не считал себя плохим человеком. Он догадался, что если автор текстов после его постов сливается или уходит, значит, он, Женечка, есть волк интернета. Съедает слабых. А выживать должны сильные. Как он, Женечка.

Показать полностью
2

Белое солнце Дюны⁠⁠

           Душа моя рвется к Вам, любезная Катерина Матвеевна, как журавль в небо. Однако случилась у нас небольшая заминка...      
           Полагаю, суток на трое, не более, а именно: мне, как сознательному и опытному бойцу, поручили сопроводить группу товарищей с братского Востока. Я, правда, не доверяю моему компасу, потому что он показывает восток на Дюне… в любую сторону. Отметить надобно - народ подобрался
покладистый, можно сказать, душевный, с огоньком, так что ноги мои бегут по горячим пескам в сторону Арракиса, потому как долг революционный нас к тому обязывает. Еще хочу сообщить Вам - дислокация наша протекает гладко, в обстановке братской общности и согласия. Эти фримены – замечательные люди. Я веду себя с ними так, как знющий пути их. Много, конечно странностей у них, но ничего, я все понимаю. Идем по пескам вперед и вперед. Но товарищи мои шаркают по песку так, что постоянно привлекают внимание огромного червя. Они зовут его Шай-Хулуд. Неприятная образина чрезвычайно, но она дает какой-то уникальный порошок – специю. Я понюхал его пару раз – и не спал потом долго, видения будущего утомляют меня, сил больше нет.
          Хочу сообщить Вам, что Саида с нами больше нет. Он что-то не поделил с фрименами, говорит – стреляли где-то. За это его мои новые товарищи закопали в песок. И Шай-Хулуд нашел его и… В общем, нет Саида. А Петруху моего Верещагин, Павел Артемьевич (помните, я писал Вам про него) – подсадил на специю и нюхали они ее вместе. Пока не пришли люди какого-то финна Владимира Харконена (не спрашивайте меня, я не знаю, откуда финны на Дюне) и не забрали его в свой  Дом. Этот Дом, видимо, далеко, не смог я его найти. И Павла Артемьевича жалко, погубили его недруги. Заминировали его орбитальный баркас, и когда Павел Артемьевич попытался нас спасти, то…. Извините, слез не удержал, жалко.
           Женщины тут красивые, все поголовно с голубыми глазами. Но одеваются странно, закутываются в одежды странные. Но все равно - кроме как об Вас, единственная и незабвенная Катерина Матвеевна, у меня мыслей нет. Так что вот зазря убиваться не советуем. Напрасное это занятие...

           Обратно пишу Вам, разлюбезная Катерина Матвеевна, поскольку выдалась свободная минутка. И разнежился я на горячем солнышке, будто наш кот Васька на завалинке. Сидим мы сейчас на песочке возле гор высоких, ни о чем беспокойства не испытываем. Солнышко здесь такое, аж в глазах бело...
          А еще хочу приписать для вас, Катерина Матвеевна, что иной раз такая тоска к сердцу подступит, клешнями за горло берет. Думаешь, как-то вы там сейчас? Какие нынче заботы? С покосом управились или как? Должно быть, травы в этом году богатые... Ну да недолго разлуке нашей тянуться. Еще маленько подсоблю группе товарищей, кое-какие делишки улажу и к Вам подамся...
          А ежели вовсе не судьба нам свидеться, Катерина Матвеевна, то знайте, что был я и есть до последнего вздоха преданный единственно Вам одной. И поскольку, может статься, в песках этих лягу навечно, с непривычки вроде бы даже грустно, а может быть, оттого это, что встречались мне люди в последнее время все больше душевные, можно сказать, деликатные. Сардаукары, конечно не в счет, бойцы они опытные и много трудностей создают на моем пути. Тому остаюсь свидетелем -  боец за счастье трудового народа всей Дюны, Каладанского интернационального революционного пролетарского полка имени товарища Пола Аттрейдеса, демобилизованный красноармеец Сухов Федор Иванович.

          P.S. Добрый день, веселая минутка. Здравствуйте, Катерина Матвеевна. На прошедшие превратности не печальтесь, видно, судьба моя такая. Однако ничего этого больше не предвидится, а потому спешу сообщить Вам, что я жив, здоров, чего и вам желаю...

Показать полностью
Отличная работа, все прочитано!

Темы

Политика

Теги

Популярные авторы

Сообщества

18+

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Игры

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Юмор

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Отношения

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Здоровье

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Путешествия

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Спорт

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Хобби

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Сервис

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Природа

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Бизнес

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Транспорт

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Общение

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Юриспруденция

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Наука

Теги

Популярные авторы

Сообщества

IT

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Животные

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Кино и сериалы

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Экономика

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Кулинария

Теги

Популярные авторы

Сообщества

История

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Недвижимость и ремонт

Теги

Популярные авторы

Сообщества