MK.RU

Очередной европейский политик заявил, что «не исключает» разговора с Путиным. На этот раз побеседовать хочет бьющий все рекорды по падению рейтинга у собственного населения канцлер Германии Мерц. И вот, что интересно, это ведь не Россия «выходит из изоляции» - Москве-то особо не о чем с ними говорить. Сами напрашиваются.

Может и не шоком, но изумлением для Европы стал недавний звонок финна Стубба и норвежца Стёре Путину. До сих пор отойти не могут, чему свидетельством все новые и новые выдумки о причинах звонка. Сейчас вот говорят, это мол была попытка оценить «психологическое состояние» российского президента. Этим «психологам» на себя бы в зеркало сначала посмотреть. Тот же Стубб пару лет назад утверждал, что никогда с Путиным говорить не будет, даже если тот ему сам позвонит. А теперь вот — пожалуйста, сам разговор инициировал. Кстати, западной прессе пришлось с сожалением признать, что Путин, по словам Стёре и Стубба, «рационален» и «профессионален».

Теперь вот канцлер Германии Фридрих Мерц заявляет, что «тоже рано или поздно должен будет поговорить с Путиным». И предполагает, что это может произойти в декабре: «13 и 14 декабря у нас состоится саммит G20 в Майами. Страна, принимающая саммит, всегда имеет право пригласить дополнительных глав государств и правительств. И, насколько нам сейчас известно, Трамп пригласил Путина. Приедет ли он — вопрос открытый. Он пока не подтвердил своё участие. Если он там будет, я не стану уклоняться от возможности поговорить с ним».

О том, что для России в таких разговорах смысла нет, высказался Сергей Лавров после встречи с немецким коллегой Йоханном Вадефулем. Глава российского МИДа рассказал, что на встрече Вадефуль полностью повторял официальную повестку Берлина. «Ничего нового я оттуда не извлек … Я ему так честно и сказал: я думал, у вас что-то интересное, что-то необычное, а так вы могли бы просто позвонить и сказать: читайте мое выступление»,— сказал господин Лавров на пресс-конференции.

Но если с той стороны нет никаких новых предложений, то почему произошел звонок, почему Мерц «не исключает» разговора, с некоторой периодичностью о таком же намерении заявляет Макрон?

Возможно, потому, что попытка отрицать реальность проваливается. Идея «изоляции» России изначально была сродни попытке маленького ребенка закрыть глаза — если я чего-то не вижу, то этого и нет и, значит, все будет по-моему, так как я хочу. Не могло это сработать, и не сработало. Россия есть и будет и интересы ее придется учитывать, придется договариваться.

Тем более, что и заокеанский «папочка» европейских политиков признает роль России и пытается (в своих интересах, конечно) договариваться с Москвой. Не ровен час, Европе можно остаться не у дел.

И получается интересная ситуация — теперь уже Европе приходится получать подтверждение своей субъектности в мировой политике через разговор с Путиным. А никак не наоборот, чего наши противники пытались добиться — Россия, мол, будет просить о переговорах, а мы будем диктовать условия. Маятник качнулся.

(статья обозревателя МК Дмитрия Попова)

Российские войска нанесли серию массированных ударов по объектам на территории Украины, которые используются в военных целях. Главной целью 8 ноября стал Северный автодорожный мост в Киеве, а также электроподстанции и военные заводы. Результатом стали экстренные отключения электроэнергии в Киеве и пяти областях, западные аналитики заговорили о «колоссальном ударе», приближающем развязку конфликта. Военный эксперт капитан 1-го ранга в запасе Василий Дандыкин рассказал «МК», как Украина встретит зиму.

Удар по Северному мосту через Днепр, по которому перебрасывали вооружение и технику для ВСУ, стал вторым за неделю ударом по киевским переправам — ранее был повторно атакован Южный мост. Мэр Киева Виталий Кличко показал разрушения: повреждено дорожное полотно, контактная троллейбусная сеть и линия электропередач, движение по объекту перекрыто в обе стороны.

Военкор Юрий Подоляка, анализируя характер попаданий, указал на серьёзность повреждений: целились в точку крепления вант, на которых держится мост. «Если бы ракета прилетела на несколько метров правее, то не исключено, что уже сегодня утром в Киеве стало на один мост меньше», — отметил он, добавив, что «надо повторить».

По его оценке, разрушения Южного моста также очень серьёзны: центральный «короб» пробит насквозь, нижняя часть обрушилась на большом протяжении.

Британский военный аналитик Александр Меркурис назвал произошедшее «колоссальным ударом», который нанёс существенный ущерб не только столице, но и всей Украине. «Вслед за Южным мостом, атакованным неделю назад, русские нанесли удар по Северному. Если эти удары продолжатся, к Новому году эти мосты навсегда станут непригодными для движения тяжёлого транспорта», — заявил Меркурис.

По его словам, периоды отключения электричества в Киеве станут более продолжительными, а способность города пережить зиму существенно снизилась. «Когда такое происходит, можно с уверенностью сказать, что в военном отношении конфликт близится к своей развязке», — заключил эксперт.

По данным Минобороны РФ, в ночь на 8 ноября поражена электроподстанция напряжением 330 кВ в районе населённого пункта Белошицы Житомирской области, обеспечивавшая электроэнергией военные предприятия. Той же ночью в акватории Чёрного моря юго-западнее Одессы уничтожен контейнеровоз, перевозивший вооружение и военное имущество.

Удары нанесены и по складам боеприпасов, объектам энергетики, транспортной инфраструктуры и логистики, цехам по производству беспилотников и пунктам временной дислокации формирований ВСУ и иностранных наёмников — всего в 141 районе. В Киевской области под Ирпенем поражены бензовозы, а в Киеве — предприятие, производящее оперативно-тактические ракеты и крылатые ракеты «Фламинго».

Бывший помощник Леонида Кучмы политолог Олег Соскин заявил, что на Украине начался хаос после российских авиаударов, а Киев «почти добит». «Как только придёт мороз, похолодание, снег, система сама рухнет окончательно. Тогда начнётся паника, бегство. Люди массово пойдут через границу», - предрек он.

С такой оценкой согласен капитан 1-го ранга Василий Дандыкин.

— Василий Алексеевич, насколько наши удары повлияли на боеспособность ВСУ к декабрю?

— Мы видим переход к последовательному «выключению» логистики: мост — это не только переправа, но и артерия, по которой идёт всё — от топлива до боеприпасов. Когда из строя выходит сначала Южный, потом Северный мосты через Днепр, у противника остаётся всё меньше вариантов для манёвра. К декабрю эффект накопится: ремонт в полевых условиях не заменяет нормальную инфраструктуру, а каждая новая неделя без неё — это минус к способности удерживать фронт. Так что да, украинской стороне будет плохо, и дело не только в холоде — дело в том, что тыл перестаёт работать на передовую.

— Насколько критична ситуация с энергетикой — в Киеве говорят об отключениях до пяти суток?

— Это уже не «веерные отключения», а режим выживания. Пять суток без света — это остановка насосов, котельных, связи, банков, транспорта. Город, который не может стабильно обеспечить себя электричеством, не может и нормально снабжать армию. И самое главное: система не успевает восстанавливаться — её добивают быстрее, чем ремонтируют. К зиме это станет приговором для целых регионов, и никакие западные поставки генераторов этого не компенсируют.

— Считаете, что развязка близка?

— Я считаю, что она становится арифметически предсказуемой. Когда инфраструктура разрушена, потери растут, а внешняя помощь не успевает закрывать дыры — вариантов у противника остаётся всё меньше. Зима здесь не союзник Украины, а фактор, который ускорит всё то, что уже запущено.

В Москве и окрестностях продолжается высокий сезон шиномонтажей – автомобилисты меняют летние колеса на зимние. При этом главный запрос нашего времени – как бы сделать это экономнее: одни используют скидочные купоны, другие ищут шиномонтаж подешевле, третьи пытаются заплатить мастерам меньше оговоренной суммы. Рабочий класс, однако, тоже в долгу не остается: шиномонтажники рассказали корреспонденту «МК», как могут отомстить «жадинам-говядинам».

Цена сезонной «переобувки» в столичном регионе в этом году варьируется от 2000 рублей (14-е колеса для «Лад» и бюджетных иномарок прежних лет, дальнее Подмосковье) и до многих десятков (да!) тысяч за аналогичную операцию на больших колесах люксовых внедорожников и спорткаров в черте Москвы. Речь о «переобувке» с разбортовкой колес, конечно – если второй комплект на своих дисках, получается дешевле, а в предельном случае можно и самому, имея хороший домкрат, это проделать.

У шиномонтажников есть несколько классических хитростей, чтобы поднять финальную цену операции. Для всех клиентов: в начале «переобувки» цену не говорят, оставляют цифру на финал, чтобы отказаться было невозможно. Для «простонародных» автовладельцев: взять дополнительные деньги за смазку обода герметиком (мол, обода у вас кривоваты, сами понимаете, наши дороги… Чтобы не спускало, нужно загерметизировать). Для «солидных господ» и дам: накачать колеса азотом, что должно облегчить их (этому рецепту «разводки», кажется, пошла вторая сотня лет).

Однако, как рассказали «МК» сотрудники шиномонтажей Москвы и Подмосковья, теперь и клиенты стремятся переиграть сервисменов. Причем примерно по тем же правилам, просто вывернутым в обратную сторону.

- Приезжает или звонит даже – требует заранее договориться о цене, прибить ее гвоздями, - рассказывает мастер шиномонтажа из Хорошевского района. – Это прямо сразу говорит, что с таким связываться не надо. Всегда настаиваю, что финальная цена – в конце, никаких обязательств в начале. Потому что если особо хитрый клиент пытается утвердить цену на входе, это значит, что у него там и колесо кривое, и скрытые дефекты. Или человек приезжает на скромной машине, а комплект привозит от условного «гелендвагена», чтобы дешевле получилось.

Второй способ оптимизации расходов – заказать самый минимум, даже без балансировки: экономия! Такое шиномонтажники тоже не любят и чаще всего даже сопротивляются таким клиентам – мол, так не делаем. Но клиент бывает очень настойчив (особенно этим грешат пенсионеры), рассказывает шиномонтажник из Запрудни (Талдомский район).

Наконец, есть совсем уж наглый способ срезать затраты: в конце, услышав цену, клиент говорит, что при себе у него денег нет, на карточке тоже, но через полчаса он привезет из дома наличные. Вот прям точно привезет! Но – если отпустишь такого человека домой на машине, да еще и не взяв в залог паспорт или телефон… с деньгами можно попрощаться.

- Противным клиентам есть несколько способов сделать гадость, - рассказал «МК» сотрудник шиномонтажа на севере Подмосковья. – Например, мелкий черный саморез можно закрутить в глубину протектора так, что будет потихоньку спускать, каждый день на 0,2 – 0,3 атмосферы. Найти такую «бяку» можно только на шиномонтаже. Так что мораль басни простая: пытаешься экономить, тебе же дороже выйдет на ремонте. Доказать, кто вкрутил саморез, невозможно.

Еще более тонкий способ мести – вкрутить в ниппель дефектный или слегка нештатный золотник. Результат тот же – колесо постепенно теряет давление. Причем обнаружить подвох могут даже не все шиномонтажники: колесо разберут, «приговорят» к замене резиновый «сосок»-ниппель… Опять-таки, все в итоге выходит дороже, чем дружба с работягами при «переобувке».

Самый иезуитский из методов – использовать в качестве «герметика» обычную проникающую смазку, говорит собеседник «МК». Она хорошо герметизирует посадку шины «в моменте», но вот после хорошего дорожного «душа» шина начинает… опять-таки спускать.

Киевский суд арестовал врача Валентину Молодую, пытавшуюся помочь людям, удерживаемым боевиками «Азова»* (террористическая организация, запрещенная в РФ) в подвале дома в Петропавловской Борщаговке Киевской области. Суд также отправил в СИЗО Виктора Ена - водителя скорой помощи, на которой приехала Молодая, и Татьяну Кирееву, жену одного из узников тайной тюрьмы, которая обратилась к медикам за помощью. Все они арестованы на 2 месяца без права на залог. Им грозит до 8 лет лишения свободы.

Ситуацию специально для МК прокомментировала председатель Ассоциации политзаключенных и политрепрессированных Украины Лариса Шеслер.

- Киев из всех сил пытается замять скандал с тайной тюрьмой, в которой насильно удерживали и пытали мобилизованных и самовольно оставивших свою часть военных. Мы все помним лозунги, с которыми жители Украины выходили на Евромайдан против «кровавого», «диктаторского» режима Януковича. А можно ли было представить себе что-то подобное во времена «кровавого режима»?

- Такие тайные тюрьмы при «добробатах» появились только после 2014 года, а масштабное распространение они получили уже после 2022 года. До двадцать второго года были тайные тюрьмы СБУ, были ямы у «добробатов», «нацбатов» на Донбассе, но всё же это явление не приобретало такого широкого распространения. Была печально известная тюрьма, так называемая «библиотека» в Мариуполе, где, кстати, отличился тот же «Азов»*, который и создал эту пыточную под Киевом в Борщаговке.

- Киевские власти объявили эту тайную тюрьму «фейком» и заявили, что события в Борщаговке – это часть «гибридной операции» РФ. Как вы думаете, что там произошло и какое отношение к событиям имеет эта женщина-медик, которую арестовали?

- Скорее всего, все это действительно организовали родственники кого-то из тех людей, которых закрыли в этом помещении. Понятно, что азовцы пытками пытались вымогать деньги у родственников. Те, в свою очередь, обратились, по всей вероятности, к другим каким-то параллельным структурам, которые вызволяют в подобных случаях людей. Естественно, что в условиях полного отсутствия правопорядка, какой-то судебной власти, правоохранительных органов - все решают вопросы только через криминальные структуры.

По всей вероятности, для того, чтобы вытащить этого человека, туда была направлена машина скорой помощи с этой женщиной. Как выясняется, она волонтёр, имеет награды и так далее. Она сама говорит, что у неё есть клиника. Понятно, что она была нанята для того, чтобы вытащить кого-то из этих заключённых. Но сам этот факт говорит о том, что тайные тюрьмы существуют уже не только на Донбассе, не только на территориях, близких к линии боевого соприкосновения, но и по всей Украине, и в том числе в Киеве. Поэтому абсолютно любой человек, обычный обыватель, в любой точке Украины может стать жертвой этих банд, которые орудуют под видом «национальных батальонов» или даже официальных структур - СБУ, МВД и так далее.

- На видео с места событий есть момент, где сам Буданов** (внесен в перечень террористов и экстремистов Росфинмониторинга), когда его спросили, почему существует такое здание, отвечает: «Потому что таких зданий много».

- Да, он сам признался, что таких зданий много, в том числе и в Киеве. С ним такая ситуация сложилась: он очень давно и последовательно конфликтует именно с «Азовом»*. Дело в том, что вся структура власти Украины состоит из ОПГ под видом каких-то правоохранительных органов. ОПГ - это и МВД, и СБУ, и НАБУ, и уж тем более это националистические батальоны, «Азов»* и так далее. И каждая из них имеет силовые возможности для того, чтобы воевать друг с другом и прессовать простых украинских обывателей. Они все воюют за деньги, борются между собой за денежные потоки. А поскольку Буданов очень долго и последовательно враждовал с «Азовом»*, то он подумал, что в этой ситуации он сможет как-то нажать на «Азов»*. Но ему быстро объяснили в администрации, он же глава офиса президента теперь, что данный конфликт очень невыгоден, в первую очередь, Зеленскому, потому что он демонстрирует отсутствие любого правопорядка на территории Украины. Наличие концлагерей и бесправие людей, которые туда попадают, бьёт по репутации Зеленского на Западе. Поэтому уже на следующий день Буданов поменял свою позицию, начал говорить о том, что эта женщина не врач, что там ничего такого не происходило, и что главными виновниками являются те, кто защищал этих заключённых и кто пытался помочь им выбраться оттуда.

- По вашей информации, эти заключённые выбрались или их обратно вернули?

- По моей информации, их развезли по домам, выручили их, естественно. Но, скорее всего, их могут снова закрыть или уже начали закрывать, потому что возбудили уголовные дела, и теперь эти батальоны рыскают по Киеву в поисках этих людей.

- А как вы считаете, главное целевое назначение такого «зиндана» - это именно заставлять людей идти на фронт или же получать деньги с родственников?

- Я считаю, что главная цель - это вымогательство. Это типичное бандитское вымогательство денег с родственников потерпевших. То есть они хватают человека и начинают требовать деньги. Этим же самым занимаются ТЦК. Тех несчастных, которые попадают на фронт в окопы, просто некому было выкупить. А ТЦК зарабатывают миллионы и десятки миллионов долларов на том, что хватают людей, и те начинают лихорадочно собирать деньги по родственникам для того, чтобы откупиться.

Здесь то же самое. Они хватают людей, которые ушли в СЗЧ, или дезертировали, или просто уклонились как-то. И начинают вымогать деньги с родственников. Потому что в условиях, когда десятки миллиардов долларов расползаются по карманам коррупционеров, все силовые структуры считают, что они тоже вправе набивать свои карманы. Только у всех свои источники. Вот они таким образом зарабатывают.

- У вас есть информация, какие сейчас расценки?

- Расценки очень сильно варьируются. В ТЦК — от $5 000, если ты просто попал в их машину, до 30 000, когда у тебя уже есть направление в воинскую часть. И точно так же есть подобные расценки для медиков, которые дают освобождение от службы по каким-то медицинским показателям. Там уже сейчас ценник доходит до 25 000. То есть ценники очень сильно варьируются в зависимости от ситуации, в которую попадает человек, и сколько из него можно вытащить. Понятно, что многие просто не могут платить такие суммы, но выжимают из них по максимуму. И для того, чтобы люди понимали всю серьезность ситуации, в их присутствии могут убить одного из этих несчастных, который туда попал, чтобы остальные поняли, что если родственники не принесут деньги, то и их убьют.

Но организация вот такого вызволения оттуда человека с помощью медиков, с помощью каких-то структур, каких-то беспорядков, это тоже требует больших денег. Но, видимо, меньших, чем требуют ТЦК или организаторы этих пыточных.

- То есть, вы считаете, что это было не стихийное возмущение людей, это было организовано как-то?

- К этому могли и стихийно подключиться возмущённые люди. Потому что ТЦК и «нацбаты» вызывают страх и ужас, и возмущение у всех. Но основная заваруха была организована изначально, а потом к ней подключились, конечно, простые люди, которые находились рядом.

- То есть, вы считаете, что существуют какие-то структуры, которые специализируются именно на вызволении таких людей?

- Да. Естественно, в криминальном государстве, в котором силовые структуры действуют криминальными методами, есть такие же криминальные структуры, которые им противодействуют. Они действуют такими же как бы полузаконными, незаконными способами. И если раньше туда входили, например, какие-то адвокаты, которые за деньги приезжали, то сейчас понятно, что адвокатов уже недостаточно, и нужны какие-то другие механизмы и инструменты. Эта женщина-медик, думаю, тоже входит в эти структуры, которые вызволяют людей, вытаскивают их из подобных ситуаций за большие деньги. Но она, наверное, не ожидала, что это вызовет такой резонанс, что все это обернётся против неё, потому что она известный волонтёр, парамедик на Украине, её там чем-то награждали. Я не думаю, что она прямо из каких-то альтруистических побуждений приняла участие в этом действии. Но то, что ей сейчас предъявляют - понятно, что это попытка локализовать данный конфликт и предотвратить все подобное в будущем.

* - террористическая организация, запрещенная в РФ

**- внесен в перечень террористов и экстремистов Росфинмониторинга

Россиянка Нина Смирнова, которая с младенчества не может ходить, убежала из заснеженного Нижневартовска к Атлантическому океану. Это история о том, что ей пришлось пережить, чтобы однажды начать жить собственной жизнью.

Вообще-то в интернете принято рассказывать о своей жизни совсем иначе. Если ты счастлив — покажи фотографии. Если несчастлив — промолчи. Если сумел чего-то добиться — поделись секретом успеха. Если ничего не получилось — значит, недостаточно старался.

Нина Смирнова рассказывает о себе с откровенностью, которая сегодня кажется почти неприличной. О родительской любви, способной превратиться в удушающую опеку. О сокровенных мечтах и собственной беспомощности.

И обо всём этом — с таким чувством юмора, словно речь идёт о приключениях какой-нибудь литературной героини, которая постоянно попадает в переделки, но упорно отказывается погибать в конце главы.

Мне захотелось познакомиться с этой женщиной.

Нина живёт в Марокко. В городе Мохаммедия, на берегу Атлантического океана.

Она филолог, работает удалённо, любит книги, кошек, путешествия и марокканскую кухню. Не может самостоятельно ходить, готовить себе еду и нуждается в постоянной помощи другого человека.

А ещё она… счастлива. Ну… мне так показалось.

Страна, из которой невозможно выбраться даже во сне

— Нина, вы скучаете по Нижневартовску? По снегу, морозам, по русской зиме?

— Буквально несколько дней назад опять приснился Нижневартовск. Я пытаюсь заказать билет, но у меня ничего не получается. Всё срывается,  и я  просыпаюсь в ужасе.

…Нижневартовск — город нефтяников, северных зарплат, болот, тайги и расстояний, которые человеку, привыкшему к европейской части России, трудно представить. Когда-то в детстве Нина прочла гоголевского «Ревизора» и запомнила знаменитое: «Отсюда хоть три года скачи, ни до какого государства не доедешь». Ей казалось, что это написано именно про Нижневартовск. Но географическая удалённость — ещё полбеды. Существуют расстояния, которые невозможно измерить километрами. Например, расстояние между ребёнком, сидящим в квартире, и детьми, играющими во дворе.

— Я могла по восемь-девять месяцев подряд вообще не выходить на улицу, — рассказывает Нина. — Представляете? Я знала, конечно, что снаружи существует какой-то мир, но почти не видела его. Очень много читала. Приключения, путешествия, исторические книги. Мне снились другие страны, джунгли, космические корабли, древние цивилизации… Только знаете, что самое странное? Все эти пространства во сне всё равно имели форму нашей квартиры. Я путешествовала по далёким мирам, но они были ограничены знакомыми стенами.

Меня поразила эта подробность. Ведь обычно мы представляем себе мечту как нечто безграничное. Человек закрывает глаза — и перед ним открываются бескрайние просторы. А тут даже подсознание не решалось переступить порог. Джунгли размером с квартиру. Космос, упирающийся в потолок. И девочка, которая ещё не знает, что однажды окажется в Африке.

Девочка, которую советовали отдать

Нина родилась 1 июля 1987 года. По рассказам семьи, в восьмимесячном возрасте, после прививки против полиомиелита, девочка тяжело заболела. Сначала высокая температура, затем паралич.

«Отнялись ноги, за ними руки, туловище, шея. Потом пропало и глотательное движение. „Живыми“ остались лишь глаза — только ими я могла шевелить. Дальше должно было пропасть дыхание и наступить смерть. Но вирус, потоптавшись на пороге, внезапно вспомнил, что забыл выключить утюг, и ретировался».

Семья повезла ребёнка в Москву.

«Врачебное светило, к которому пробилась мама, брезгливо взглянуло на меня, двумя пальцами приподняло младенческую ножку, отпустило — та безжизненно ударилась о стол. «Мамаша, чего вы от меня хотите? Не видите разве, что девочка жить не будет? Пишите отказ от ребёнка. Вы молодая, ещё родите».

Отказ от ребёнка с тяжёлой инвалидностью тогда воспринимался как вполне разумный выход. Но родители не отказались.

«После приёма у врачебного светила папа вдруг подошёл потереться носами, как раньше, — то ли чтобы развеселить меня, то ли чтобы отвлечься самому. Я не шевелилась, но следила за его носом глазами: влево-вправо, влево-вправо. Это всё, что могла.

— Как же мы её бросим? — воскликнул, по маминым словам, поражённый папа. — Ведь она всё понимает, только двигаться не может. А внутри та же наша Ниночка, такая, какой была».

Постепенно часть двигательных функций восстановилась. Нина научилась говорить, самостоятельно сидеть, пользоваться руками. Ходить она так и не смогла.

А мир за окнами продолжал жить собственной жизнью.

Он сильный, она умная

Девяностые годы. Время, которое сегодня принято вспоминать то с ужасом, то с ностальгией. Свобода, джинсы, первые видеомагнитофоны, западная музыка, возможность ездить за границу.

И зарплата мороженым.

— Папе вместо денег одно время выдавали мороженое, — смеётся Нина. — Представляете? Сибирь, нефтяной город. Он потом шёл на рынок и пытался его продать. Родителям надо было работать, искать деньги, поэтому мы с братом часто оставались вдвоём. Мне лет пять, ему три. Родители говорили: «Никита, слушай Нину, она умная. А ты сильный, поэтому помогай ей». Так мы и жили. Я научила его читать и писать, а он помогал мне передвигаться.

Маленький мальчик, волокущий по квартире одеяло со старшей сестрой, — невыносимо грустная картина.

Но другой жизни у них не было.

Воспитание свободой

Нина училась дома. Первая школа, куда обратились родители, не знала, что делать с ребёнком с такой инвалидностью. Зато в другой, пятой, нашлись директор и учителя, которые приняли девочку.

— У меня были замечательные педагоги. Они стали моими друзьями. Потому что других друзей у меня практически не было. Я почти ни с кем не общалась, кроме родственников и учителей. Сейчас понимаю, насколько это травматично. Так нельзя растить ребёнка.

О существовании других людей Нина знала главным образом из рассказов.

А потом в доме появился компьютер. Компьютер привёз мэр Нижневартовска. С журналистами и необыкновенными конфетами, одну из которых Нина долго хранила на память. Интернет тогда был дорогим и медленным. На двоих с младшим братом выделялось десять часов в месяц. Вскоре появились и друзья по переписке.

«Так и виртуальные друзья спускались из высших миров, где ходят в школу и играют во дворе, и одаривали своим вниманием и общением. Конечно, я была им безмерно благодарна. Максим из Минска! Алексей из Кишинёва! Помню вас до сих пор!»

Для Нины интернет стал возможностью увидеть людей. И главное — узнать, что в этом мире можно зарабатывать деньги, даже если ты не можешь ходить.

Она получила филологическое образование заочно, поступила в аспирантуру и начала писать диссертацию о Марине Цветаевой. Закончила первую главу. А потом бросила:

— Мне очень хотелось заниматься Цветаевой, — говорит Нина. — И до сих пор хочется. Но когда я ушла от родителей, поняла, что не могу одновременно работать, зарабатывать себе на жизнь и писать диссертацию. Пришлось отказаться. Я не жалею о своём выборе. Если бы пришлось, сделала бы то же самое. Но мне очень жаль, что наука осталась в стороне.

Деньги в банке с попугайским кормом

Когда умерла бабушка, жизнь в доме начала меняться. По словам Нины, отец стал пить больше. У матери случались тяжёлые срывы, сопровождавшиеся вспышками агрессии. В какой-то момент родительская квартира превратилась для взрослой девушки в место, откуда необходимо было выбраться любой ценой.

— Но куда мне было деваться? Я физически зависела от родителей. Отец меня носил на руках, помогал с бытовыми вещами. Я не могла просто собрать чемодан, открыть дверь и уйти. Даже когда начала зарабатывать, не понимала, как организовать уход за собой.

Первые заработанные деньги, вспоминает Нина, отец забрал и пропил. Пришлось придумать тайник — в банке с кормом для попугая. Но деньги были не единственной проблемой. Нина рассказывает, что отец начал следить за ней. Читал личные записи, проверял компьютер и телефон. И даже стал оставлять диктофон в кармане инвалидной коляски.

— Он уходил, а потом возвращался, закрывался в ванной и слушал записи. Я сначала не понимала, откуда ему известно, о чём я разговаривала. Когда сообщала матери, что меня подслушивают, она считала, что мне всё кажется. А потом сама его застала. Понимаете, мне было двадцать лет. Я и так практически не выходила из квартиры. У меня вообще не было личного пространства. Зачем понадобилось ещё и подслушивать меня? Не понимаю…

И всё-таки было бы слишком просто представить эту историю как борьбу хорошей дочери с плохими родителями. Именно родители когда-то отказались расстаться с тяжело больным ребёнком. Но они же, по словам Нины, постепенно превратили её жизнь в существование под постоянным контролем. Любовь и власть иногда так тесно переплетаются, что невозможно понять, где заканчивается одно и начинается другое. Особенно, если человек действительно нуждается в помощи. И взрослый привык считать, что без него он погибнет.

Как купить себе свободу

В 25 лет Нина решила уйти из родительского дома. Ей предстояло решить: кто поможет, если рядом больше не будет отца?

— Я стала искать подъёмник для людей с инвалидностью. Нашла гидравлический. Но стоил он совершенно неподъёмных для меня денег. Я разыскала завод-производитель и написала туда напрямую. Оказалось, что у них можно купить в три — три с половиной раза дешевле! Я заказала подъёмник, а потом стала искать сиделку. Первой пришла Надя. С ней мы и договорились.

Нина не просто решилась на побег. Она подготовила его техническую возможность.

В семье имелась ещё одна квартира, принадлежавшая матери. Нина решила переселиться туда.

— Папа только посмеялся, когда я сказала, что уйду. А я на следующее утро попросила брата помочь. Вещей у меня практически не было. Несколько пар одежды, компьютер, подъёмник. Вот и всё. Никита помог переехать. А потом сказал: «Что я теперь без тебя буду с родителями делать?» — и в тот же день ушёл к своей девушке. Её, кстати, тоже звали Нина. Папа пришёл домой обедать, а детей нет.

Самостоятельность оказалась совсем не такой, какой представлялась Нине издалека. Выяснилось, например, что туалетная бумага не появляется в доме сама собой. И если ломается какая-нибудь мелочь, отвёртка не материализуется в ящике стола.

— Я же отличница, золотая медалистка. Конечно, я села и всё рассчитала. Сколько стоит еда, сколько нужно платить помощнице. Только забыла про множество мелочей, которые раньше просто были. Однажды помощница купила банку сметаны, и у меня чуть не случилась истерика. Потому что я сметану не ем, а она не вписывалась в бюджет. Но я же не могла сказать: «Зачем ты купила сметану?» Мне надо было, чтобы она хорошо себя чувствовала. Значит, пришлось на чём-то экономить самой.

Банка сметаны как цена независимости. И страх признаться матери, что не справляешься. Вдруг скажет: возвращайся? Многие знакомые считали, что, уйдя из дома, Нина поступила неправильно.

— Когда я говорила, что отец пьёт, мне отвечали: «У всех отцы пьют». Не бьёт? Не морит голодом? Значит, всё нормально. Чего тебе не хватает? Меня почти никто не поддержал. Даже научная руководительница не хотела отпускать из аспирантуры. Мне дали академический отпуск, надеялись, что я одумаюсь.

Люди, которых Нина прежде считала своим кругом — образованные, интеллигентные, университетские, — далеко не всегда готовы были прийти на помощь. Зато помогали совершенно другие.

— У меня появился знакомый, который восемь раз сидел за воровство. Он мог прийти и что-нибудь починить. Для меня это было настоящим переворотом. Я ведь выросла среди книг, врачей, преподавателей. А тут совершенно другая жизнь. Но новые друзья относились ко мне очень бережно.

Выходит, свобода потребовала ещё и отказаться от привычных представлений о людях. Не только о плохих. О хороших тоже.

Билет в неизвестность

Первый большой переезд Нины случился вовсе не в Африку. Сначала был Александров Владимирской области. Мать решила продать квартиру, в которой Нина жила отдельно. Помощница Надя уехала к тяжело заболевшей дочери и не смогла вовремя вернуться в Россию из-за проблем с документами.

Нина осталась одна. В Нижневартовске аренда была слишком дорогой. И тогда пришла мысль, поразительная в своей простоте. Какая, собственно, разница, в каком городе снимать? Она написала знакомым в Живом Журнале. Нужен город, где есть недорогое жильё и люди, которые помогут хотя бы первое время.

В Александрове нашлись люди, готовые ее встретить. Для перелёта требовалось оформить ветеринарные документы на двух кошек. А Нина не могла даже самостоятельно отвезти животных к ветеринару. Она позвонила в питомник, откуда когда-то взяла котёнка, и попросила помочь. Приехала девушка, посмотрела на хозяйку. И вдруг спросила: «А вам самой помощь не нужна?»

— И меня прорвало, — вспоминает Нина. — Я рассказала, что осталась одна, что не знаю, как справляться. У меня были дни, когда я питалась практически одним хлебом, потому что некому было сходить за продуктами. И эта девушка начала мне помогать. Оказалось, мы обе вегетарианки. Она стала приносить еду…

В Александрове Нина сначала жила у женщины, которая согласилась её приютить. Затем удалось снять квартиру. Никто не соглашался сдать нормальное жилье девушке с инвалидностью: а вдруг вы завтра умрете?

Единственный доступный вариант: с клопами, которые ползли из дырки в полу, ведущей в подвал, и с разбросанными по комнате использованными презервативами бывших жильцов.

Так началась самостоятельная жизнь.

Африка, которой не было на карте

О Марокко Нина первоначально даже не думала. Сначала в мечтах был Таиланд. Потом Эквадор.

— Я где-то прочитала, что Эквадор признали одной из лучших стран для американских пенсионеров. И подумала: американские пенсионеры не могут ошибаться! Значит, мне тоже туда надо. Даже начала учить испанский.

Но после падения рубля в 2014 году финансовые расчёты пришлось пересмотреть. А потом Нине случайно попалось видео о короле Марокко. Она заинтересовалась страной, о которой прежде ничего не знала. И вдруг поняла: вот оно, то место на земле, где она хотела бы жить.

Она мечтала уехать из России до тридцатилетия. До первого июля 2017 года. 15 мая 2017-го Нина прилетела в Марокко. У неё был забронирован только гостиничный номер. Французский она знала недостаточно хорошо. Требовал решения и вопрос с помощницей. Огромный гидравлический подъёмник, который когда-то сделал возможным уход из родительского дома, взять с собой не получилось.

И, главное, – что делать в случае неудачи?

— Я оставила сумму на обратный билет, — объясняет Нина. — Это была моя страховка. Если совсем ничего не получится, смогу вернуться. А дальше — на месте разберёмся.

«На месте разберёмся». Фраза, которая для одного человека означает безответственность, а для другого — единственную возможность начать жить с чистого листа.

Нет, Нина, по ее словам, не была безрассудной. Она прекрасно понимала, что рискует в чужой стране, в полной неизвестности. Но был и другой риск. Прожить так, как она живет, ещё десять, двадцать, тридцать лет в ожидании подходящего момента уехать. А потом обнаружить, что подходящего момента так и не случилось.

Королевство, где улыбаются незнакомым людям

Ее прилет в Марокко можно представить как красивый финал фильма. Самолёт приземляется. Героиня выходит навстречу солнцу. Звучит музыка. Титры. А в действительности после приземления пришлось начать все сначала…

Нина рассчитывала использовать российскую пенсию по инвалидности как подтверждение постоянного дохода. Однако выяснилось, что выбранный способ перевода денег за границу не подходит. В итоге примерно через полгода ей удалось оформить документы через банковский вклад. Постепенно устроился быт. Появились знакомые. Помощницы. Друзья.

И вдруг выяснилось, что Марокко — вовсе не та экзотическая страна, которую можно было вообразить по книгам о путешествиях. Нина считает её гораздо более современной и открытой, чем ожидала. Особенно в отношении людей с инвалидностью.

— Здесь намного проще найти помощницу. Потому что это нормальная практика. Люди нанимают других людей для ухода, для помощи по дому. Никто не считает это чем-то необычным. А ещё здесь на улицах очень много людей в инвалидных креслах. Молодые, пожилые, на специальных скутерах. Десятки! В России я такого практически не видела.

Она вспоминает, как её бывшая помощница в Александрове призналась, что за тридцать два года жизни впервые увидела человека в инвалидном кресле. Не потому, что таких людей не существовало. Просто они оставались невидимыми для всех. За дверями своих квартир и лестницами без пандусов. В Марокко, говорит Нина, люди гораздо охотнее предлагают помощь. Но для Нины изменилось главное: отношение окружающих. Теперь она просто одна из жителей Мохаммедии в 25 километров от Касабланки. Женщина, которая просто едет по своим делам.

Мама, которая хотела остаться навсегда

А вот как описывала Марокко мама Нины, приехавшая к дочери в гости.

«Ужасная страна! — сказала мама. — Мужчины тут не работают, сидят в кафе и смотрят вдаль. Бездельники! Таксисты не знают мест и просто катают тебя по кругу. Магазины открыты, когда повезёт. Но люди беззлобные, И улыбаются всё время. И стараются помочь. А листья — мясистые, сочные, будто искусственные! — стучат в окно, и солнце светит ласково, и стук копыт по мостовой. А на крышах — петухи и собаки. Почему они так живут? Как можно так жить? Ах, если бы я могла остаться здесь навсегда! Встретить и провести старость я хочу только здесь».

15 января 2018 года. Мохаммедия, Марокко.

Океан вместо окна

Нина живёт в Мохаммедии не на роскошной вилле, как можно подумать по некоторым фотографиям, а в обычной квартире в современном жилом доме. Иногда она отправляется к океану, иногда в парк, иногда путешествует на поезде.

— Здесь хорошие поезда, — рассказывает Нина. — Можно куда-нибудь съездить. Я люблю океан. Вообще здесь очень приятный климат. Летом бывает жарко, но из-за океана жара переносится иначе. А зимой нет такого холода, как в России.

Бывает, Нина даже купается в соленой воде. Правда, для этого нужен человек, который сможет донести её туда.

— Если появляется какой-нибудь мальчик, который может меня отнести, то это хорошо, — смеётся она.

Как-то шестилетнюю Нину родители привезли в Сочи перед серьёзной операцией. Девочка часто оставалась одна в гостиничном номере.

«Почти всё время я провела одна в номере. Мама говорила, что я тяжёлая, что что-то с коляской… Утром уходила на пляж, возвращалась вечером. Я сидела на кровати и смотрела телевизор. Главное было — не плакать слишком долго. Море мне совершенно не понравилось».

А теперь море перестало быть наградой за хорошее поведение. Оно просто часть ее жизни.

Почему одни уезжают, а другие остаются

— Нина, объясните мне одну вещь. Ведь многие люди годами мечтают изменить свою жизнь. Переехать, сменить работу, уйти из несчастливого брака, начать заниматься тем, что любят. Но так ничего и не делают. Хотя у них есть здоровье, возможность самостоятельно купить билет. А вы все-таки смогли. Почему?

— Знаете, я думаю, что у меня было одно преимущество. Я ведь не уезжала из какой-то прекрасной жизни, где у меня были любимая работа, дом, семья, друзья и всё остальное. Что меня держало? Клопы? Я не особенно рисковала потерять что-то ценное. Конечно, я понимала, что может не получиться. Но у меня всегда были деньги на обратный билет. А дальше — разберёмся.

…Мы привыкли думать, что для решительного поступка человеку нужно обладать необыкновенной смелостью. Но иногда дело не только в смелости. Иногда человек просто понимает, что оставаться страшнее, чем уходить. Так что никакого щелчка пальцев не было. Была огромная, долгая, порой мучительная работа по освобождению от прежней жизни.

И всё-таки вопрос остаётся. Почему один человек, столкнувшись с препятствием, начинает искать способ его преодолеть, а другой постепенно привыкает к нему?

Возможно, потому, что привычная несвобода кажется безопаснее неизвестности. Плохую работу можно ненавидеть, но зарплата приходит каждый месяц. Несчастливый брак может длиться десятилетиями, зато не нужно начинать всё сначала. Нелюбимый город может казаться тюрьмой, но в нём хотя бы знаешь, где находится ближайшая аптека.

А неизвестность требует действий. Нина это понимает, пожалуй, лучше многих. Ведь её собственная свобода до сих пор невозможна без других людей. Но при этом она сама определяет, как ей жить.

Возвращение в страну снов

«Говорят, что темнее всего перед рассветом. Оглядываясь на свою жизнь, я думаю, что верно и обратное: светлее всего — перед закатом. Будто мне дали „отпуск“ перед самым тяжёлым периодом: наберись сил, Нина. Ночь, которая наступила потом, длилась одиннадцать лет».

Эти слова Нина написала о своём прошлом. И в них нет ничего от привычных мотивационных историй, где все страдания существуют исключительно ради последующего счастливого финала.

Но теперь, открыв глаза, Нина видит не знакомые с детства стены. За окнами — солнце. Где-то неподалёку Атлантический океан, который существовал задолго до её рождения и будет существовать ещё очень долго после. Но до которого теперь можно добраться.

Не во сне. Наяву.

И, наверное, именно это называется свободой.

(автор: Екатерина Сажнева)

Какое интересное совпадение — практически одновременно с началом трехсторонних переговоров России, Украины и США в Абу-Даби, стартует репетиция иностранной интервенции на территорию Украины.

Пока три страны будут обсуждать гарантии безопасности для России и Украины и контуры общеевропейской безопасности после завершения конфликта, 11 стран НАТО будут учиться согласованно и быстро размещать воинский контингент на украинской земле.

В Польше с 9 по 22 ноября пройдут первые крупномасштабные учения «Коалиции желающих». В них примут участие 2800 военнослужащих из Бельгии, Эстонии, Франции, Германии, Литвы, Нидерландов, Польши, Испании, Швеции,  Великобритании и нашего уважаемого партнера — Турции. Общее руководство силами осуществляют Великобритания и Франция. Лондон направит для этого на учения 300 военных из 7-й бригады Сухопутных войск, а также истребители и самолет-заправщик.

Официально заявлено, что учения проводятся в рамках подготовки «Многонациональных сил для Украины» - контингента, который, как считают европейцы, войдя на Украину станет гарантией безопасности. Министр обороны Великобритании Уэс Стритинг по этому поводу заявил: «Это не гипотетический план, а реальная сила, готовая прийти на помощь Украине». Конечно, они оговариваются, что контингент войдет на территорию страны только после прекращения боевых действий и по запросу Киева.

Россия неоднократно предупреждала, что появление западных подразделений на Украине будет означать «иностранную интервенцию» и любые иностранные войска станут нашими законными целями для поражения.

Однако. Эти учения — готовый план для того, чтобы любой мирный договор между Россией и Украиной был нарушен. И разве европейские политики заинтересованы в прекращении войны?

Собственно, вопрос только один — насколько они убеждены в том, что именно в этот раз за предупреждениями Москвы о «законных целях для поражения» действительно последуют удары? Что Россия не будет проявлять «благоразумие», разрушит только-только установившийся «мир» и пойдет на эскалацию?

Судя по учениям — убеждены не очень.

(статья обозревателя МК Дмитрия Попова)