А ехали мы туда вот для чего: чтобы приготовить место для высших чинов, чтобы они конкретно отдохнули в декорациях леса, гаражей и нескольких заброшенных домов. И наконец-то нас привезли в укромное место, где по одну сторону была гора досок, а по другую — трейлер. Нас всех высадили, а УАЗ развернулся и уехал. Мы стали осматривать место прибытия.
— А когда офицеры приедут? — спросил нас Борис.
— В субботу точно приедут, — ответил я. — Насчёт времени не знаю.
— Мужики, тихо, — сказал шёпотом Антон. — Там кто-то спит.
Мы пошли смотреть, кто внутри. Из трейлера издавался оглушающий храп мужчины. Трейлер тесный и сильно отдавал дезодорантом для защиты от комаров. В трейлере на матрасе спал человек в военной форме, рядом с ним стоял флакон тормозной жидкости «Роса» и платок, пропитанный ею же. Судя по всему, данный человек знатно надышался жидкости и потерял сознание. Помимо тормозного, стояли одеколон «Саша», дихлофос и ракетное топливо. Джентльменский набор.
Рядом со спящим в коробке лежало существо с четырьмя лапами, а внизу был рот. Это и не мутировавшая собака, и не таракан-гуманоид — это абсолютное маленькое нечто, которое спокойно помещалось на ладонь. Мы решили разбудить спящего.
— Я да, я живой, товарищи. Уйдите, пока не поздно, вы прерываете мои сновидения, — ответил человек.
— Какие к чёрту сновидения? Где вокруг тебя инопланетяне танцуют? Мы, по-твоему, не видим рядом с тобой ракетное топливо?
— Ты как здесь оказался? — спросил он.
— Меня привезли ещё вчера, успел приручить вот это существо. Назвал его Гошей. Кстати, меня Марком звать. Каптёр по званию. — Марк встал и выпил лосьон прямо из горла.
— Володя. Вон тот, что в очках, — Антон. А вот тот, что с щетиной, — Борис.
Вся троица пожала руку каптёру, и они обменялись любезностями.
— Хуердон, блять, очень приятно.
Марк взял Гошу в руки, и мы вместе вчетвером вышли из трейлера. Все встали и глядели на рассвет.
— Обожаю закаты, — сказал Антон.
— Это рассвет, Антоша, — добавил Марк.
— Да один хрен, — ответил Антон.
— Марк, а ты где этого хорька достал? — спросил Борис.
И Марк повёл нас по тропе куда-то вдаль. Мы шли минут десять, не зная, куда нас ведёт Марк. Даже Антон спрашивал, куда он нас ведёт, но Марк был могилой. Из звуков были только каркающие вороны и наши шаги. Даже подозрительно мало было мух — то есть их вообще не было.
Наконец наша троица вышла на территорию заброшенного дома. Рядом стоял загон, обделанный деревянным забором, в котором видимо должны были находиться свиньи, но в этом загоне были ещё пять таких же четверолапых существ и одна свинья, бок которой уже начал то ли мутировать, то ли покрываться плесенью. Стоит отметить, что в этом загоне знатно отдавало вонючими клопами, что аж глаза резало.
— В такой бомжатник... только с противогазами... не более, — сказал Антон, закрывая нос капюшоном куртки.
— Марк, ты как бывалый, здесь кормят? Жрать хочу не могу, — спросил Борис.
— Могу тебя закрыть на заброшенной полевой кухне, если тебе так надо. Поверь, она тут, оказывается, есть. Стоит с незапамятных времён, когда мамонты вымерли, Наполеон замёрз, и Романовых расстреляли. А там ещё такая чаша стоит, да не простая, а золотая, священная, блестит как лысина генерала на параде, и эта чаша полна перловки. Своими глазами видел, — ответил Марк.
— Там действительно есть эта чаша?
От загона я отошёл и пошёл в заброшенный дом. В доме пахло солью для ванны и сырым деревом. Стало так свободно дышать, что я чуть не задохнулся от того, насколько чистым был запах. Но стоило обратить внимание на запасы рыбы в этом доме. Я и не думал, что в доме будет очень много рыбы. Корзина рыбы стояла на скамейке возле печи, пизанская башенка из рыбы лежала на столе, вторая корзинка — на подоконнике; возле стола и стульев стояли кастрюли с рыбами, а по потолку протягивалась огромная гирлянда подвешенной рыбы. Причём это были отнюдь не кильки или другие мальки — это были здоровые рыбы размером с мою руку. Я вышел из этого дома и спросил Марка:
— А чего нынче не рассказываешь, что рыболовством занимаешься?
— Может, потому что я им и не занимаюсь?
— А ты иди в дом и посмотри.
Марк пошёл в дом и посмотрел на огромный запас рыбы.
— Матерь Божья! — сказал Марк, снял шляпу, как будто стоит перед покойником, и покрестился. — Этим рыбным полигоном можно два раза покормить наш взвод.
— Борис... Убежал... — впопыхах сказал Антон.
— Куда он там убежал? — спросил Марк.
— На запах, — ответил Антон.
— На какой запах? Там коровьим помётом и палёной резиной воняет.
— Видимо, поверил про ту чашу с перловкой, вот и пошёл её искать. Он даже миску из загона вытащил и с собой захватил.
— Так... Остаёшься здесь, мы скоро! — сказал мне Марк и пошёл с Антоном по свежим следам Бориса.
Вскоре они оба выбежали из дома, и Марк закричал:
— Борис! Чаши не существует!
— Чтооо?? — доносился голос Бориса издалека.
— Жри что дают! — добавил Марк.
Я вышел из домика. Смотреть на мутированную свинку не хотелось вообще. Я облокотился на перило, достал «Беломорканал», закурил и вспомнил свою жизнь на гражданке, глядя на отражение в речке. Передо мной пронеслась плеяда разных светлых воспоминаний. Я и маму люблю, и папу люблю, и Олю, мою девушку, с которой я должен жениться за день до армии, тоже люблю. И тётю Пашу — у неё всегда пирожки с маком отличные были. Но мой поток мыслей прервал маленький островок, который как бы находится в паре метров от меня, но разделяет это глубокая речка. Я пошёл искать обход. Пробирался через кусты, лужи; ветки деревьев так и норовили выколоть мои глазные яблоки. Даже было так, что я по неосторожности чуть не упал на собачью вонючую мину. Спустя время всё-таки выбрался оттуда. По кругу этого островка были пни, а посередине чем-то красным была нарисована пентаграмма. Шутки ради в центр решил положить рыбу. Что-то продрожало в земле, да ничего и не произошло. Вдруг моё ухо начало слышать странные доносящиеся крики с участием Марка, Бориса и Антона.
— Да не могу я её снять!!!
— Да она приварена, не видишь, что ли?!
— Ложись! — закричал громче всех Антон, и прозвучали выстрелы.
Я быстрым шагом пошёл на звук. Выстрелы закончились, я пришёл к силуэту полевой кухни.
— Навались! — сказал Марк.
Слышны звуки того, как мужики, видимо, поднимали чашу. Вместе с ней они оттуда вышли. Они увидели меня и подбежали.
— Удивительно. Нашёл же такую... заразу, — с недоумением сказал Марк.
И ведь действительно чаша была такой, какой её описывал Марк. Сияла, словно сам царь Мидас прикоснулся к ней. Только вот она была огромной, и прокормить нас этой перловкой можно было на неделю вперёд.
— А что за выстрелы были? — спросил я.
— А она приварена была. Вдвоём с Борей отдирали. Боря настолько сильно пытался вытащить, что лицом в перловку упал, — сказал Марк.
Боря сидел на траве и дышал, будто пробежал несколько кругов. Его лицо вытирал Антон.
— Марк, эта перловка — священная. Ничего не знаю. Если и чаша золотая, то и перловка священная, — сказал Борис.
Мы вчетвером тащили эту чашу до трейлера. Солнце стало заметно выше. Когда дотащили, Марк выдал:
— Кстати, тут неподалёку русалки водятся...
Мы загудели и сказали Марку:
— Да шучу я, шучу, пойдём полигон готовить.
Он вынес целую коробку всякого, чем можно было... вскопать грядки. В коробке были лопата, тяпка, несколько пар перчаток, топорик, ножи, баллончики зелёной и белой краски.
— То, что прислали вчера, — ответил Марк.
— Мы грядки, что ли, копать будем, или как? — задал вопрос Антон.
— Нет, мы будем готовить полигон, — снова ответил Марк.
Я взял баллончики с красками. Пошёл красить траву в зелёный, а пни и ветки деревьев — в белый цвет. Пришёл я к тому самому острову, где была пентаграмма. Сначала начал красить пни в белый цвет, затем — траву полностью в зелёный, закрасил даже пентаграмму. Издалека услышал Марка, который кричал:
— Борис, зачем ты лопатой в говно тычешь? Это для свиньи!
Через две секунды после того, как пентаграмма была почти закрашена, земля снова задрожала, но из неокрашенной пентаграммы вылезло существо. Это было человекоподобное существо, но с белыми-белыми глазами, окровавленной грязной одеждой, кривыми пальцами, порванной обувью и морщинистым лицом с приоткрытым ртом, откуда виднелись недостающие зубы; а которые были во рту, выглядели настолько убого, что стоматолог отказался бы их лечить. Я начал шмалять по этому гнилому ироду из своего пистолета. Существо упало. Прибежали эти трое и увидели меня с этим существом.
— Ты из полигона кладбище устроить хочешь? — агрессивно сказал Антон.
— Видимо, вот этот, что у меня на руках, хочет. Он прямо из-под земли вылез и напугал меня, — сказал я, и Антон подошёл поближе к месту, откуда существо вылезло.
— Хотите меня ущепнуть? Я хочу очень, — сказал Борис.
— Нет, не хотим, — сказал Марк.
— Ну ладно, а то... Может, мы... Может, мы во сне, — сказал Борис.
Марк взял и потискал Бориса за щёку.
— Да нет, вроде в реальности, — сказал Борис.
— Я надеюсь, это только один такой. Не хотелось бы орды таких же тварей к себе подпускать, — сказал Антон.
— Придётся звать моего троюродного дядю Митю из кургана в Дебальцево. Он таким оккультизмом в молодости увлекался, когда состоял в команде московских акционеров. Возможно, ещё что-то помнит, — сказал я.
Вчетвером выкопали огромную яму, которая идеально подходила под труп. Мы положили зомби в яму, закопали, а крест сделали из толстых берёзовых веток.
Мы вышли из островка и направились в загон со свиньёй. Мы четверо стояли и смотрели друг на друга: кто же пойдёт первым на свидание со свиньёй? Но было понятно только одно — свинку надо замочить. Вчетвером сыграли в «камень, ножницы, бумага». Первый вылетел Марк, потом Антон, остался я с Борисом. Борис пошёл в загон. Он не мог нормально передвигаться по загону из-за слишком липкой грязи. Наконец он подошёл к свинье, которая лежала и улыбалась.
— Ну давай, вставай, ну пойдём же, ну...
Все эти фразы никак не помогали, а свинья так и продолжала лежать.
— Слышь, а зачем мы вообще свинью прогоняем? — спросил я Марка.
— Ну ты представь... Приедут важные шишки отдыхать, а у них тут загон вонючий и свинья с плесенью, — ответил он.
— А не будет ли им наплевать на неё? — спросил Антон.
— Да ты шо, дух сдурел? Нас за эту свинку посадят. Она заражена хрен знает чем и по ночам орёт как резанная. Нарушение режима тишины никто не отменял, — пояснил Марк.
Я с Антоном смотрел с недовольным каменным лицом.
— Марк, ты идиот? — сказал я.
— Чё ты к свинье-то пристал? Видишь же, что не хочет, — сказал Марк.
— Да я заметил, — ответил Борис. — Она нас вообще не уважает.
— А чё, должна, что ли? — сказал Марк. — А знаешь, почему не уважает? Потому что ты с ней сюсюкаешься как с тёщей.
Марк вытащил из кармана замусоленную книжку «Строевой устав Вооружённых сил».
— Это откуда у тебя книжка такая? Может, у тебя ещё и Конституция есть? — спросил Антон.
Марк из внутреннего кармана вытащил Конституцию РФ.
— А ты чё думал, я с собой «Playboy» беру? — спросил Марк.
Вопросов больше не возникало.
— Смирррно! — прокричал Марк. — Вольно! Военнослужащий обязан соблюдать правила личной и общественной гигиены. Содержать в чистоте обмундирование, снаряжение и закреплённое вооружение.
Свинья только дёрнула ухом. Видимо, слушается.
— Не допускать появления на теле кожных заболеваний. Особенно — светящихся. Это уже не гигиена, это навигация.
Заплесневелый бок свиньи светился, и там отражался луч солнца.
— Военнослужащий должен быть бодрым, опрятным, аккуратным и готовым к выполнению задач в любых условиях. А ты, хряк, лежишь как барыня. Бок светится, от тебя воняет. Это уже не служба. Это похмелье.
— Строевой шаг применяется при прохождении торжественным маршем... Шаг — марш!
Свинья никуда не сдвинулась.
— Движение строевым шагом начинается по команде «Смирно». Шаг — марш!!!
На все приказы Марка она чихала. Она села и больше не сдвинулась.
Резким движением Марк выхватил пистолет и стал стрелять мимо свиньи. Она резко встала и побежала в сторону леса. Марк побежал за ней, стреляя в воздух. Свинья убежала далеко-далеко, и мы её больше не видели.
— Ну... Хотя бы свинью прогнали. А с Георгиями что делать? — сказал Антон, протирая очки.
— Ммм... Хотите, научу их дрессировать? — спросил Марк.
Мы кивнули. Марк отдал нам по одному такому существу.
— В общем, методика та же, что и с собакой. Сначала назовите их, чтобы они хотя бы как-то откликались, затем обучаете самым разным командам. Но после того как она их выполнила, обязательно давайте им что-нибудь поесть, без этого никак. Я Гошу часа три обучал команде «лежать» без еды, — сказал Марк.
Мы начали обучение. Я назвал своего четвероногого Ивасиком, Борис — Мусей, а Антон — Андрюшей. Мы вместе начали изучать разные команды. За каждый шаг к правильности в выполнении команды давался кусочек рыбы. Мои товарищи поступали так же. Марк смотрел на нас и улыбался.
Проблемы начались сразу же, потому что обучение командам шло по кривой дороге. У Антона этот Андрюша ел кусочек и наотрез отказывался выполнять команды. У Бориса Муся вообще пыталась убежать. У меня ситуация обстояла лучше: Ивасик выполнял команды, но делал это лениво, иногда доходило до того, что он ни с того ни с сего засыпал. Через 30 минут мы еле-еле выучили с существами команды «сидеть» и «лежать». ВНЕЗАПНО Муся резко убежала от Бориса. Хозяин сразу же погнался за ней, мы продолжали обучать своих существ. Бориса не было минуту, две, пять, десять, пятнадцать. Я положил своё существо под куртку и разбудил Марка, который спал на куче досок.
— Марк, Боря пропал, — сказал я.
Марк резко соскочил, будто ему приснился страшный сон. Он взял лопату, спросил у меня, куда побежал Борис, и со словами: «За мной!» — побежал по горячим следам. Чем дальше мы отходили от неприготовленного полигона, тем чётче слышали крики Бориса о помощи вперемешку со звуками зомби. Как оказалось, каким-то образом Борис был заперт в клетке, и его окружала толпа зомби, которые вылезли из пентаграммы. Мы ринулись их всех обезглавливать, ибо один Борис в клетке, вооружённый одним «Макаровым», долго не протянет. Я с Антоном стрелял по головам зомби, Марк ринулся отрубать головы и отсоединять руки и ноги от туловища, пока зомби не в состоянии подняться. Борис высунулся из клетки и побежал нас обнимать.
— Ты как в клетке оказался? — спросил Антон.
— Этих тварей в доме полно было, я в клетке спрятался и заперся.
Рядом стоял ещё один домик. Туда поднялся Марк, но когда его левая нога наступила на четвёртую ступеньку, он провалился. Мы подбежали, чтобы помочь Марку выбраться, но он вылез вовремя, и мы увидели ровно лежавшее ружьё с патронами к нему.
— МЦ-20-01, — сказал Антон. — Посредственное ружьё. Если стрелять по птичкам или по дичи, то сойдёт, а если по мутантам... Вряд ли.
— А ты откуда знаешь? — спросил я удивлённо.
— Отец — заядлый охотник и продавец оружия. Даже ходили вместе охотиться, — ответил Антон. — Я тебе совет дам: сделай из этого обрез. Хотя бы сможешь под куртку класть.
Я взял с собой ружьё. Вдруг во внутреннем кармане Марка послышались помехи, и монотонный голос промямлил сквозь них:
— Товарищ каптёр, ну как у вас там?
Марк аж вздрогнул, будто забыл, что у него вообще есть рация.
— Товарищ майор, всё хорошо. Готовим полигон.
— К тебе трое прибыли. Они с тобой?
— Да. Они со мной, с ними всё в порядке.
— Вы не забывайте, на вашей территории разная нечисть находится.
— Уже одного замочили. Товарищ майор, почему именно Верхнее Карачаново?
— Все эти вопросы — к полковнику Ильиченко. Он в это место, где вы сейчас, сослал очень многих ребят. Как итог: половину солдат находили раскусанными, другую половину объявляли пропавшими без вести, а ещё одну находили и объявляли «грузом 200». Мы его много раз предупреждали, что территория опасная, погибает очень много молодых ребят, которые и жизнь толком не прожили, и которым до дембеля осталось недолго. Он не верит в это. Вы уж простите меня, что упекли вас в эту дыру. Вы там... Держитесь как-нибудь и возвращайтесь обратно. Вас там ждут...
Помехи пропали. Стало подозрительно тихо. Наши лица помрачнели, словно стоим на похоронах близкого человека. Антон снял очки и проронил скупую мужскую слезу. Даже Марку стало как-то не по себе: собирался выпить глоток лосьона, но перехотел.
— Надо нашего полковника проучить. Марк, у тебя верёвки есть? — сказал Антон и не прогадал. Оказывается, он придумал гениальную идею: прицепить своих четверолапых зверушек и спустить на полковника Ильиченко.
— А это не будет считаться за покушение? Так-то и до губы недалеко, — сказал Борис.
— Он заранее знал, что деревня кишит мистикой и в принципе непригодна для жития, тем более для отдыха. Мы же за этим сюда и приехали. Его много раз предупреждали, что не стоит таких же молодых ребят отправлять в этот круг ада. А поставь себя на место этого оборотня в погонах: стал бы ты отправлять в загадочную деревню несколько случайных людей, которым до дембеля осталось считанные недели? — сказал я.
— Ну вот и я о том же, — снова добавил я.
Пока мы с Борей энергично беседовали, Марк с Антоном вернулись с несколькими видами верёвок: паракорд, канат, который последний раз видели в школе на уроке физкультуры, и обычная верёвка. Мы на скорую руку сделали поводки для зверьков.
— А как мы натравим их на полковника? — спросил Борис. — Мы толком команды не выучили.
И Андрюша побежал на ногу Марка. Мы повторили это со своими зверьками, и это действительно сработало. Мы дали своим зверькам по кусочку рыбы.
Я решил обыскать дом. Дом был маленький. В прихожей была полка с коробкой. Внутри коробки были пустые бутылки водки. Я расставил их на полке по порядку. Бутылки были самые разнообразные: была и «Столичная», и «Пшеничная», и «Русская», и «Московская особая», а дальше бутылки повторялись. Бутылок было 18 штук. В прихожей за дверью в комнату был спрятан вход в чердак. На чердак еле-как можно было залезть, да и ничего интересного не было, кроме грязи, пыли и грязного барахла. В основной комнате была кровать, стол и камин. На столе разбросаны карты, будто кто-то до нас здесь играл в «Дурака». Кровать стояла пыльная, с грязным матрасом, на которую даже в армейской форме было жалко ложиться. Я вышел из дома и заприметил сарай, окрашенный в красный цвет. Я зашёл туда — это была классическая мастерская. К тому же по совету Антона я занялся обрезанием ружья.
— Мужики, вы пока идите к полигону, приготовьте, я сейчас, — я вынул и показал ружьё.
Вскоре они втроём обратно пошли на полигон, а я заперся в сарае. Для начала здесь был музыкальный центр с кассетником. К огромному счастью, он работал от батареек. Рядом лежали кассеты на самый разный вкус: «Мумий Тролль», «Дельфин», «Сплин», даже был «Яблокитай» от «Наутилуса», но в формате диска. Я включил подходящую кассету и принялся за работу. Для начала на приклад нанёс пометку, где стоит укорачивать, и взялся за ручной лобзик. Сменил две-три пилки, чтобы наконец-то отпилить нужный размер, а место среза и края отшлифовал наждачкой. С выпиливанием ствола сложнее. Рядом со мной лежала болгарка, но не было дисков к ней, как и электричества в доме. Нашлась ножовка по металлу. Я отпилил нужный кусок ствола и заточил края напильником.
Кроме ружья решил заморочиться с патронами и пугалками для монстров. Из некоторых патронов высыпал порох и заменил на шляпки гвоздей (я попробую объяснить зачем: чтобы раны у нежити были мучительные, и Марк успел отрубить голову, руки и ноги от туловища, пока зомби мучается от боли). Принялся за пугалки. Нашёл несколько пачек спичек и петарды (что они делали в мастерской — загадка). Оставшийся порох с патронов перемешал со смесью из головок спичек и бризантным составом из петард. И так — несколько коробок таких мини-пугалок. По идее, я создал ещё одну петарду, только поменьше, которая пугает мертвецов за счёт взрывов, искр и громких шумов. Я закончил свою работу, потренировался с обрезом, забрал музыкальный центр с кассетами, но... Грех было не взять шикарную, оранжевую, замученную бензопилу «Тайга». Я взял джутовый мешок и сложил всё, что необходимо было лично для меня, а возможно, даже для товарищей, и погрёб с ним обратно на полигон.
По возвращении я увидел, что Марк складывал все инструменты для уборки территории, а товарищи ждали его. Борис дёрнул рядом стоящего Антона и указал пальцем на меня. Он слегка удивился.
— Эко ты всего набрал, — удивлённо сказал Антон.
— Пригодится. Всё пригодится, — добавил Марк. — Тащи сюда.
Мы вошли в трейлер и увидели, что Гоша вместе с его собратьями по разуму съели почти всю перловку.
— Да я... На фарш пущу!!! На месте!!! — сказал Марк, попутно сорвав армейский ремень.
Марк своим ремнём чуть не снёс весь интерьер в трейлере, при этом ни разу не попав по Гоше. Вдобавок зверёк сам прыгнул на лицо хозяину, и я с Борисом еле-как оторвал обмазанную в какой-то липкой субстанции вперемешку с перловкой морду Гоши от лица Марка. Пришлось вытирать лицо Марка обрывком газеты «Комсомольская правда», в то время как Гоша загадочным образом исчез. Изрядно подуставшие, мы вчетвером легли, облокотившись на стену. Антон даже заснул.
Итак, Марк нам предложил взять по несколько сигареток с крепким табаком. Через несколько минут трейлер был в едком тумане, а для пущей атмосферы я поставил первую попавшуюся под руку кассету. Через 30 минут всё было выкурено, и тогда Марк снова принялся скрашивать досуг, но уже по-крупному. На этот раз он показал вторую коробку, где лежал алкоголь разного сорта. Без вопросов, откуда он достал это золото фюрера, мы принялись на скорую руку составлять адовые рецепты из чего попало.
Вот взять рецепт «ОАМ-74»:
150 мл «Столичной» водки,
чуть больше пива «Охота»,
300 мл дешёвого портвейна.
Или, например, «Крепкий Nazi»:
Для последнего коктейля накурившийся я пошёл на могилу зомби, откопал его и покопался в останках. Слава Богу, ничего не нашёл. А так конопляный отвар вовсе и не конопляный: я нарвал травы, когда попадалась под руку, и Борис взял стакан, который украл из армейской столовой, поставил на переносную плиту и начал варить травы. Каптёр экспериментировал со своими одеколонами и лосьонами и упивался ими как только мог. Последний эпизод, который я помню, — это то, что глубокой ночью Борис вышел из трейлера и начал шмалять из пистолета в воздух. Из-за леса появилась целая орда орков на одну харю, которая погналась за Борисом. Благо Борис успел забежать, а я, вооружившись бензопилой, стал квасить стаю как тузик грелку. Равновесие моё тогда не работало от слова «совсем» из-за опьянения, и тогда не я держал бензопилу и управлял ей, а бензопила держала меня и управляла мной. Как я тогда не был укушен существами в этот момент — остаётся загадкой. Параллельно мне помогал в схватке мой обученный зверёк и зверьки Бориса и Антона. Дальше ничего не помню, кроме того, что блевал от напитков и упал как последний чёрт после последней рюмки алкогольной таблицы Менделеева, даже не выпив. Что я делал в эти временные отрезки — неизвестно, да и товарищей спрашивать бессмысленно: они сами были убуханные в зюзю.
